Но в мире, где производство перестало быть насущной необходимостью, нам явно следует спокойнее относиться к росту добровольной праздности. Ведь даже если пособия по безработице приблизятся по размеру к заработной плате, уклонение от работы не обязательно будет массовым. Опасения в этом отношении всегда были чрезвычайно преувеличенными. Когда в 1930-е годы система выплат безработным только разрабатывалась, многие считали, что пособия по безработице, даже в качестве плохо оплачиваемой альтернативы изнурительному труду, станут предметом многочисленных злоупотреблений. Но оказалось, что доля экономически активных лиц, воспользовавшихся этой опцией, всегда оставалась пренебрежимо малой. Неприятие праздности поразительно сильно как среди тех, кто с недоверием относится к работникам, так и среди самих работников. Склонность рассматривать праздность как «вид мошенничества против сообщества» не свойственна классам с более высокими доходами, которые, напротив, часто считают безделье вполне приемлемым занятием. Клеймо, которое многие годы все социальные страты накладывают на любые формы безработицы, – важное препятствие в продвижении по пути нашего освобождения от приверженности идее полной занятости.
Решение таково: нужно найти способ ослабить столь значимую сегодня роль производства как источника дохода. При нынешних установках не получится зайти слишком далеко – например, предписать оставаться безработными значительному числу людей, которые предпочли бы работать. Однако можно облегчить последствия каждого случая, когда производство не в силах обеспечить человека рабочим местом и, соответственно, источником дохода. Можно также предоставить доход множеству людей, которым производство не обеспечивает достаточного заработка. И можно организовать всё так, чтобы не вызвать ускорения инфляции.
Первое необходимое действие – существенно приблизить уровень выплат безработным к размеру среднего недельного заработка и значительно продлить период предоставления этих выплат. Повторим, что произойдет некоторый прирост симуляции безработицы, но его следует оценивать с учетом относительно небольшой важности благ, которые не будут произведены из-за уклонения от работы. Выигрышем станет снижение потребности поддерживать максимально возможный уровень выпуска и занятости в экономике лишь ради благосостояния населения; достигнут он будет за счет ощутимого улучшения положения тех, кто больше прочих пострадает, если экономика не достигнет полной занятости. Разумеется, реформа потребует основательно национализировать как стандарты, так и финансирование систем пособий по безработице, действующих сегодня на уровне штатов. Но подобную реформу в любом случае стоит провести.
Следующий шаг – предоставить альтернативные, не привязанные к производству источники дохода тем, для кого трудоустройство в современной экономике либо сопряжено с чрезвычайными трудностями, либо нецелесообразно. Традиция говорить о безработных как о некоторой части совокупных трудовых ресурсов подразумевает, что все работники имеют примерно одинаковые шансы найти работу; четыре-пять процентов не сумевших трудоустроиться будто бы отличаются от остальных преимущественно тем, что предложение рабочих мест было исчерпано прежде, чем подошла их очередь. На самом деле всё иначе. Без работы остаются те, кто недостаточно образован, молод или по иной причине не имеет опыта работы, нужных навыков и подготовки; чаще всего это чернокожее население. Для них особое значение имеет недостаток образования. Пока эти люди остаются без работы, более квалифицированные работники пользуются повышенным спросом. Использовать производство как способ обеспечить занятость и доходы этой неблагополучной части рабочей силы – значит налагать на экономику чрезмерно тяжкое бремя. И даже в таком случае перспективы трудоустройства этих людей не вполне ясны. В начале 1960-х годов среди американских экономистов шли ожесточенные споры о причине безработицы: является ли причиной недостаток спроса (и тогда безработицу можно снизить, нарастив спрос), или безработицу нужно объяснять преимущественно неспособностью части рабочей силы найти работу (и тогда уровень безработицы не зависит от спроса). Наибольший вес в науке имели экономисты, считавшие решающей роль спроса; как следствие, именно их доводы были признаны самыми убедительными. Однако большинство фактов говорило в пользу позиции структуралистов (так их называли). Действительно, высокий уровень спроса создает условия для высокого уровня занятости. Но этого недостаточно для достижения полной занятости. После определенного порога и в сложившихся сейчас условиях недостатка квалифицированных рабочих уже нет практической пользы в том, чтобы выводить на рынок труда и создавать рабочие места для необученных и неопытных, а также для чернокожих работников[175]. Помимо них есть и множество других – домохозяйки, физически или психически больные, – которым вообще не следует выходить на рынок труда, если потребность в производимом ими продукте не особенно высока.
