Товары и услуги, которые продаются по установленным ценам, автоматически получают стратегическое преимущество в экономике. Наличие у них цены приносит доход, который привлекает труд, капитал и сырье для их производства. Это неотъемлемая часть производственного процесса. В отсутствие общественного вмешательства частное производство монополизирует все ресурсы. Только приложение определенных усилий позволяет направить часть ресурсов на создание государственных услуг. В истории англосаксонского парламентаризма необходимость утверждать каждый случай извлечения ресурсов из частного пользования в государственное была главным оружием парламента в соперничестве с сувереном в борьбе за власть. Король не имел источников постоянного дохода (точнее, имел, но мало). Как следствие, все налоги на финансирование общественных надобностей подлежали отдельному голосованию. Постепенно сложилась практика, что, прежде чем выделять средства, следует удовлетворить жалобы подданных на действия суверена. Хотя временами обращение к «праву кошелька»[177] позволяло защитить народные свободы, эта практика имела и много других последствий. В бедных и плохо управляемых обществах доступ к товарам, произведенным в частном секторе, означал комфорт и саму возможность выжить. Потребность в пище, одежде и крове, которые были предметом частной покупки и продажи, чувствовалась куда острее, чем потребность в любой государственной услуге – пожалуй, за исключением услуг по поддержанию законности и правопорядка. Приходилось отдельно обосновывать каждый случай отвлечения ресурсов от удовлетворения простейших биологических потребностей ради финансирования услуг государства, почти неизбежно (в то время) коррумпированного.
Сегодня постоянство доходов государства стало привычным. Право распоряжаться кошельком остается в числе вопросов разделения полномочий между законодательной и исполнительной ветвями власти. Но это только один элемент сложных взаимоотношений, и, в отличие от Англии при Стюартах, сегодня основу влияния законодателей составляет согласование расходов, а не голосование за налоги. Однако многое осталось неизменным. Мы стремимся вернуть потребностям (тем, что удовлетворяются частными благами) ту остроту, которая отличала их во времена голода и холода – стимулов намного более эффективных, чем усилия сегодняшних рекламных магнатов. Доходная часть бюджетов большинства государственных служб остается относительно постоянной. Хотя совокупный доход растет, многие системы налогообложения приносят казне фиксированный доход в долларовом выражении. Поэтому каждый раз, когда появляются новые или растут (например, из-за роста населения) существующие потребности, приходится получать одобрение на передачу дополнительных ресурсов в общественное пользование. Сначала необходимо доказать наличие потребности. Бремя доказательства лежит на том, кто предлагает новую статью расходов. Государственная структура не получает ресурсы автоматически и только потому, что они могут быть наилучшим образом распределены на нужды школ, дорожного хозяйства, полиции, государственного жилищного строительства и на прочие надобности. Сама мысль об этом пугает нас – это же приведет к пустым тратам!
Но с ростом дохода растет и объем ресурсов, которыми распоряжаются частные лица. Кроме того, если у человека увеличился доход и он покупает себе новый автомобиль, ему не нужно обосновывать эту свою потребность. Надо полагать, если необходимость подобной покупки требовалось доказывать, продажи автомобилей были бы намного ниже, чем сегодня. Тот же принцип нужно применить к школам.
Выходом станет создание системы налогообложения, которая автоматически переводит пропорциональную долю растущего дохода в распоряжение государства для финансирования общественных потребностей. Задача органа власти, как в случае частных лиц, будет состоять в распределении дополнительных средств по тем задачам, где относительно выше потребность в финансировании. Школы и дороги больше не будут уступать автомобилям и телевизорам, для покупки которых не нужно доказывать абсолютную потребность в средствах.
Это решение было бы намного легче реализовать на практике, если бы меры по восстановлению социального баланса финансировались из доходов федерального правительства. Порядка четырех пятых этих доходов формируется из средств налогов на доходы частных лиц и корпораций. Как правило, эти налоговые поступления растут наиболее пропорционально росту частных доходов. К сожалению, сегодня поступления от налогов на доходы по большей части идут на нужды (действительные или декларируемые) национальной обороны и гонки вооружений.
