Более того, богатство само по себе никогда не считалось достаточным основанием для претензий на благородство. Оно должно быть выставлено напоказ, и для богатых естественным средством саморекламы было бросающееся в глаза расточительство. Во второй половине XIX века в США это искусство саморекламы отточили до совершенства. В ход шло всё – дворцы, кареты, красивые женщины, пиршества. Особенный упор делался на демонстративную дороговизну. «Нам сообщают, что в такой-то порт вошла „яхта г-на Гулда стоимостью пятьсот тысяч долларов“, или что г-н Морган „отправился в путешествие в своем роскошном вагоне стоимостью сто тысяч долларов“, или что близится к завершению строительство „особняка, который обошелся в два миллиона долларов“ его владельцу – г-ну Вандербильту, и это не считая „картин стоимостью пятьдесят тысяч долларов и бронзовых дверей за двадцать тысяч долларов“»[85]. Великолепные дома, роскошные яхты, пышные балы, конюшни, усыпанные бриллиантами платья – в ход шло всё, лишь бы человек богатый смог громко сообщить о нем всему миру.
В наше время подобная показуха уже не в моде. И произошло это благодаря одному случайному обстоятельству. Богатые американцы уже довольно давно стали удивительным образом побаиваться экспроприации – а у страха глаза велики, поэтому даже самые благодушные реформаторы могут представиться носителю консервативной расхожей мудрости провозвестниками революции. Американских богачей всерьез напугали Великая депрессия и в особенности «Новый курс» Рузвельта. Одним из последствий этого стало наступление эпохи подчеркнутой скромности в расходах на личные нужды. Всякие траты больших сумм напоказ, особенно покупка дорогой недвижимости, яхт и содержанок, стали восприниматься как ненужное раззадоривание народных масс и провоцирование их на бунт. Самые осторожные из богачей неодобрительно отзывались о подобного рода поведении как о безрассудном и неприличном. Ведь куда разумнее попытаться сойти за добропорядочного гражданина, замаскировавшись под радеющего о государственных интересах промышленника или вовсе простого парня с улицы[86].
Однако имелись и более серьезные причины. Последние четверть века росло понимание, что показная роскошь вульгарна. Это слово очень точное. Словари дают ему следующее определение: «Вульгарный – распространенный среди простонародья, черни или относящийся к ним». Собственно, этим всё и объясняется. Однако в наше время покупать роскошные товары могут себе позволить слишком многие, поэтому вряд ли можно выделиться из общей массы. Сегодня, в эпоху серийного производства, никого уже не удивить шикарными лимузинами с дорогой отделкой салона и мощным двигателем. Роскошный особняк в Палм-Бич уже не признак исключительности, а сильный удар по кошельку, поскольку денег, необходимых только лишь на его ежедневное поддержание, с лихвой хватит на номер в отеле в соседнем Майами. Некогда, обвесившись бриллиантами, обрюзгшая дама отталкивающей наружности могла рассчитывать на множество поклонников, ведь бриллианты свидетельствовали о принадлежности к высшей касте. Однако сегодня они доступны любой телезвезде и даже талантливой шлюхе. Современные средства массовой информации, особенно кино и телевидение, убеждают нас, что самые дорогие наряды и украшения носят не только дочери богачей, но и дочери простых шахтеров и коммивояжеров, которые преуспели благодаря врожденным талантам и дарованиям. В Южной Америке, на Ближнем Востоке, отчасти в Индии, а также среди прибывших из тех частей света путешественников, которые наводнили Ниццу, Канны и Довиль, роскошь по-прежнему повсеместно выставляется напоказ, чего и следовало ожидать. Люди в этих странах в основной своей массе живут очень бедно и не могут позволить себе приобретать вещи, которые покупают люди состоятельные. Отсюда и стремление хвастаться богатством, свойственное богатым выходцам из тех мест. Если роскошь доступна только избранным, значит, она еще не успела стать вульгарной.
