Отметим здесь, что неравенство как предмет социально-экономической озабоченности заметно отступило на второй план, отчасти перестав быть самым актуальным вопросом, и в результате эта мысль успела прочно закрепиться в умах носителей расхожей мудрости. Снижение интереса к неравенству было обусловлено целым рядом причин, но, так или иначе, все они объясняются фактором роста производства. Рост производства помог снять самое острое социальное напряжение, связанное с неравенством. И к нашему времени стало вполне очевидным – и для либералов, и для консерваторов, – что увеличение совокупного объема производства является не только альтернативой перераспределению, но и способом снизить уровень неравенства. Самые застарелые и острые социальные проблемы пусть и не решены, но хотя бы на какое-то время их в значительной степени удалось обуздать, и теперь участники спора переключились на другую цель – наращивание производительности. Это изменение имеет большое значение. В современных условиях растущее внимание к производительности примечательно само по себе. Но не менее важно, что такая постановка вопроса заставила умолкнуть тех, кто вел нескончаемые споры о нужности или ненужности перераспределения богатства.
Мало какие стороны экономической жизни общества порождали столько непонимания, сколько проблема экономической защищенности граждан. И искоренить это непонимание до сих пор не удалось.
Обществу, которое развивается в рамках рыночно-конкурентной модели, экономическая незащищенность присуща изначально. И частный предприниматель, и рабочий не могут быть уверены, что их судьба в одночасье не сделает резкий поворот. Произойти это может и по причине их собственной лености или некомпетентности, которые лишат предпринимателя клиентов, а простого труженика – работы. Но и лучшие из лучших не гарантированы от внезапного изменения конъюнктуры рынка вследствие, например, резкой смены вкусов потребителей или неадекватных решений работодателя. Подобные непредсказуемые изменения всегда считались не только неизбежными, но и полезными. Их неизбежность проистекала от способности системы подстраиваться под изменения. По мере изменения потребностей и спроса люди лишались работы на одних местах и устраивались на другие. Новые отрасли промышленности требовали капиталовложений, в то время как старые несли невосполнимые убытки. Такая нестабильность была полезной, ведь она понуждала людей – бизнесменов, наемных рабочих, самозанятых граждан – демонстрировать лучшее, на что они способны, и работать с предельной отдачей, поскольку тех, кто этого не делал, ждало суровое наказание.
Однако подобная незащищенность, сколь бы ни была велика ее теоретическая ценность, приветствовалась лишь до тех пор, пока она была абстракцией или касалась кого-то другого. Нужда в ней считалась необходимым стимулом к усердию для других или для народа в целом – люди редко рассматривали ее как необходимое условие своего собственного выживания. Ограничение конкуренции и свободы ценообразования – источник величайшей неуверенности в завтрашнем дне для бизнесменов – служило предметом принципиальной критики со стороны университетских профессоров на пожизненной ставке. Имея стопроцентные гарантии сохранения места на кафедре, им легко было мыслить столь плодотворно и беспощадно. Удел рабочих, вынужденных жить на пособие по безработице или пенсии по старости, обычно считался более жалким по сравнению с положением руководящих работников бизнес-структур, вдруг оказавшихся лишними в своих компаниях и несправедливо уволенных или отправленных на пенсию без адекватного пенсионного содержания. Фермеры же регулярно выслушивали упреки в неверии в систему свободных цен от предпринимателей – особенно от тех из них, кто годами не сталкивался с ценовым обвалом.
Консервативная расхожая мудрость давно объявила стремление современного общества к экономической безопасности величайшей угрозой развитию экономики. Сильнее всего эти страхи дают о себе знать в те исторические периоды, когда значительные подвижки к лучшему в сфере социального обеспечения происходят на фоне мощного экономического подъема. Для либералов старой закалки перспектива изыскания новых форм социальной защиты граждан, особенно привлекательных для широких народных масс, продолжает оставаться высшей надеждой добиться беспроигрышного для себя сочетания социального прогресса с политическим успехом. Когда политики либерального толка в США сетуют на отсутствие новых идей, что делается регулярно, под этим практически всегда подразумевается отсутствие мыслей относительно новых и политически привлекательных форм социальной защиты. Своими жалобами либералы приводят в замешательство консерваторов, которые, напротив, страшатся бесчисленных новых идей защиты человека от экономических неурядиц, подкарауливающих их за каждым углом. На самом же деле по-настоящему новых предложений на сей счет вот уже много лет как практически не слышно.
