Состоятельный американец тоже не прочь выделиться из общей массы. Привлечь внимание к богатству можно, если проявить себя меценатом, поддерживающим культуру, науку и технику, или иметь какие-то увлечения, хобби утилитарной направленности. Например, состоятельного американца будут уважать за то, что он образцово ведет хозяйство на своей ферме, а вовсе не за принадлежащее ему ухоженное поместье. Хотя богатство и служит неплохим подспорьем в осуществлении политической карьеры, те, кто полагается на него в этом деле слишком явно, считаются слегка ущербными членами гражданского общества. Рокфеллер или Кеннеди, избранные на высшие государственные посты, пользуются авторитетом, который намного превосходит в наших глазах заслуги Олдрича[87] или Анненберга[88], назначенных послами США в Великобритании, пусть и заслуженно, но вряд ли при этом были забыты их пожертвования на избирательные кампании во время президентских выборов. Словом, хотя демонстративная, изощренная расточительность, подкрепленная большими деньгами, и считалась в прошлом символом избранности, в наши дни положение изменилось. Изменилось и общепринятое отношение к неравенству. Цель показного расточительства заключалась в том, чтобы привлечь внимание бедняков к сокровищам богачей. Как только обычай кичиться своим богатством, как минимум в его вульгарном проявлении, стал уходить в прошлое, проблеме богатства и, следовательно, проблеме неравенства перестали уделять слишком большое внимание. А чем меньше внимания, тем легче ее не замечать и тем меньше появляется возмущенных голосов. Богатые сами, своим поведением способствовали тому, что неравенство стало столь обсуждаемой проблемой. Но сегодня никто их не заставляет так себя вести.
Аналогичные последствия имело и осознание того, что богач должен бороться за общественное признание и уважение. В прежние времена какой-нибудь простой интеллектуал, политик, да и просто энергичный и честолюбивый человек, с огромным трудом добивавшийся признания и почета, видел, что богачи достигают успеха, зачастую не прикладывая больших усилий. И тогда он обращал на этот факт внимание обыкновенных граждан, пытаясь вызвать общественное негодование. Однако в наши дни мы видим, что человеку богатому тоже приходится конкурировать за признание и почет. Конечно, в этой конкуренции он обладает неоспоримыми преимуществами, но всё же не может использовать их автоматически. Именно по этой причине людей, которые жестко и профессионально критикуют неравенство, стало гораздо меньше. Став профессиональным менеджером и поднявшись в современной корпорации по ступенькам служебной иерархии, любой целеустремленный человек вполне может рассчитывать на то, что конкурировать с внуком основателя этой корпорации он будет на относительно равных условиях.
Наверное, глупо предполагать, что в нашем обществе у богатого человека вовсе нет особых преимуществ. Подобные утверждения носят сугубо сиюминутный характер и диктуются всё той же расхожей мудростью, а те, кто такое заявляет, слывут какое-то время в обществе пророками. Это само по себе говорит о том, что выступать с пророчествами подобного рода – дело неблагодарное, и заставляет автора испытывать некоторое чувство вины. Однако совершенно очевидно, что сегодня авторитет и власть в большей степени отождествляются с теми, кто, вне зависимости от имеющегося богатства, реально управляет производством. Влиятельны те, кто занимает высокие посты в корпорациях. А просто богач, как часто бывает, может и вовсе не обладать никаким влиянием. Показательно его стремление достичь успеха в столь популярной сегодня профессии, как корпоративное управление.
