Первым шагом на пути проникновения в тайны и хитрости всего этого сумасшедшего дома неизбежно становится честное признание того факта, что, хотя риск неотъемлемо присущ любой экономике, устроенной в согласии с главенствующей традицией, уже давно никто не хочет принимать это как должное. И все те, кто в той или иной мере с данной ситуацией сталкивался, рано или поздно приходили к пониманию необходимости ее изменить. И в значительной мере они в этом преуспели. Механизмы предлагались самые разнообразные, и результатом стало то, что те, кто использовал какой-то один защитный механизм, непременно порицали механизмы, предлагаемые другими, считая их меры чудовищно несправедливыми. Потому неудивительно, что сегодня мы имеем ситуацию, когда неуверенность в завтрашнем дне, по сути, устранена из реальной жизни, но продолжает присутствовать и играть незаменимую роль в идеологическом базисе расхожей мудрости.
Первопроходцами в деле обеспечения экономической безопасности стали коммерческие фирмы, желавшие защитить свои собственные операции. Величайшая угроза любому бизнесу, как уже отмечалось, исходила от конкуренции, от непредсказуемых перепадов рыночной конъюнктуры. Еще на заре капиталистического общества в его современном понимании бизнесмены озаботились устранением или хотя бы смягчением рисков, идущих от этого источника нестабильности. Монополизация или постановка под свой полный контроль предложения и, как следствие, цен единственной фирмой – вот идеал абсолютной экономической защищенности в бизнесе. Но и на полпути к нему имеется множество вполне пригодных для обитания ниш. Ценовые сговоры и соглашения об уровне добычи или производства (картели), законодательно фиксированные цены, ограничение доступа на рынки для новых фирм, тарифная защита, квоты и множество других механизмов – всё это было изобретено и широко применялось для смягчения неуверенности в завтрашнем дне, неизбежно порождаемой рыночной конкуренцией в экономике. Что самое важное, там, где конкурирующих фирм немного, а это характерная особенность современной промышленности, их взаимозависимость в полной мере признается и уважается, и каждая из фирм решительно избегает ценового поведения, способного повлечь за собой неуверенность в будущем для других.
Подобные усилия отмечаются и комментируются очень давно и широко. Однако все эти меры прямо или косвенно касались цен, которые, повторим, служат источником величайшей неопределенности, и это привело экономистов к выводу о крайне высоком значении ценового регулирования. И они были склонны считать его скорее средством максимизации прибылей, а не минимизации рисков. Условного экономиста давно преследует призрак монополии, которая грабит общество ради своей прибыли. Все его мысли поглощены этой опасностью. И в значительно меньшей мире заботит экономиста не столь зловещая фигура бизнесмена, ищущего защиты от превратностей рыночной конкуренции. Но вот ведь незадача: развитие современного коммерческого предприятия просто невозможно понять вне контекста комплексных мер, направленных на снижение риска. Не будет преувеличением сказать, что в управлении рисками, собственно, и заключается вся его деятельность.
В частности, современной крупной корпорации вполне под силу смягчить или вовсе устранить многие из серьезнейших факторов риска, которые издавна преследовали предпринимателей. Возьмем непостоянство потребительских вкусов и спроса. Современная крупная корпорация успешно оперирует рекламой, ставя с ее помощью вкусы потребителей под свой контроль. Кроме того, масштабы производства позволяют разнообразить линейку выпускаемой продукции, что служит еще одним защитным механизмом. В результате технического прогресса продукция или технологии устаревают. Современная корпорация способна ответить и на это, создавая собственные исследовательские лаборатории и разрабатывая новые технологические процессы, позволяющие ей идти в ногу со временем. Как следствие, технологии меняются не в ущерб корпорации, а под ее эгидой; в худшем случае она всегда имеет возможность быстро наверстать упущенное. Степень подконтрольности цен – это еще и степень подконтрольности выручки от реализации продукции. А она, в свою очередь, означает как минимум частичную независимость от фондового рынка как источника капиталовложений. Более того, размер фирмы в значительной мере способствует диверсификации ее возможностей привлекать денежные средства. В крупной организации снижаются даже риски, обусловленные неадекватными назначениями на высшие руководящие должности. Организация как структура функционально замещает собой отдельных руководителей; никто персонально не способен причинить ей серьезный ущерб. Будь это не так, фондовый рынок куда болезненнее реагировал бы на отставки, смерти и перестановки в рядах высшего руководства крупных корпораций. На деле же инвесторы по большей части не обращают внимания на столь малозначительные детали, по умолчанию признавая за крупной организацией независимость от воли и действий конкретного человека[91].
