Но крупные корпорации были всего лишь предводителями массового ухода бизнеса от риска. В меру своих способностей и изобретательности в этом поучаствовали практически все, ну а в 1930-е годы усилия по всяческому смягчению экономических бед, грозящих среднестатистическому человеку, получили особенно широкое распространение. Федеральное правительство впервые вмешалось в происходящее и учредило фонды социальной защиты и помощи гражданам, попавшим в тиски экономического кризиса. Следом зародилась и система социального обеспечения, в частности выплаты страховых пособий по безработице и пенсий по возрасту и инвалидности. Фермеры через механизмы государственных выплат и гарантированных цен также получили определенную государственную защиту от произвола чисто конкурентного рынка. Профсоюзы стремительно развивались на протяжении всего предвоенного десятилетия. Они не только усиливали позиции рабочих в ходе переговоров с работодателями, но и служили определенной защитой от произвола в вопросах увольнения, перевода на неполный рабочий день или применения иных дискриминационных мер, направленных на урезание заработков, и тем самым способствовали повышению уровня социальной защищенности рабочих. Пенсионное обеспечение, медицинское страхование, разовые выходные пособия в случае увольнения – все эти закрепленные законодательно обязательные выплаты, льготы и иные механизмы социальной помощи придавали рядовым гражданам ощущение всё большей защищенности. Даже представители малого бизнеса благодаря принятию закона Робинсона – Патмана[92], ряда законов о честной торговле и антидемпингового законодательства, а также собственному объединению в отраслевые союзы добились вполне ощутимых гарантий защиты от рыночной нестабильности в условиях неограниченной конкуренции, которую они, как и все прочие, сильно недолюбливали.
Вышеперечисленные меры были приняты на микроэкономическом уровне и направлены на защиту частных лиц, мелких фирм или групп от конкретных угроз, которым они подвергались вследствие укрупнения конкурентов и опасности монополизации ими рынков сбыта. Но для действенного смягчения негативных последствий незащищенности требовались еще и параллельные усилия в значительно более общей плоскости. Положение рабочего человека, пусть теперь он надежно защищен от увольнения по произволу администрации предприятия, по-прежнему далеко от идеального, поскольку он в любой момент может подпасть под сокращение в результате снижения спроса на производимую им продукцию, и это вовсе не будет дискриминацией. Особенно тяжелой ситуация становится в тех случаях, когда общее падение спроса лишает его возможности найти новую работу. Конечно, выходное пособие при увольнении лучше, чем ничего, но всё-таки гарантированная работа лучше и того и другого. Так же и при самом эффективном надзоре за соблюдением законов о недопустимости ценовой дискриминации у крупной фирмы, грубо говоря, всего лишь за счет использования преимуществ, открывающихся вследствие ее масштаба, есть возможность сократить расходы и предлагать более низкие отпускные или розничные цены, чем у ее более мелких конкурентов, у которых просто нет запаса прочности, чтобы снизить цены до сопоставимого уровня, не говоря уже о том, чтобы на этом уровне их поддерживать, – и это делает положение мелкорозничного торговца в годы депрессии уже и вовсе незавидным. Вне зависимости от реальной рыночной конъюнктуры высокий спрос выгоден всегда и всем. Поэтому гарантированные цены для сельхозпроизводителей – важный инструмент защиты продовольственного рынка от внезапного обвала. Хотя любой разумный фермер предпочел бы, чтобы спрос на его продукцию позволял бы надежно держать цены выше гарантированного уровня.
