Значительное снижение степени риска, присущего развитию современной корпорации, понимают далеко не все и не в полной мере. Отчасти это обусловлено тем, что корпорация, в отличие от рабочего, фермера и вообще любого отдельно взятого гражданина, в целом оказалась способна значительно снижать степень своей незащищенности, не прибегая, по крайней мере открыто, к помощи правительства. Это потребовало тщательной проработки организационной структуры, но развилась такая структура эволюционным путем из классического капиталистического предприятия. А вот фермеры, рабочие и прочие граждане, напротив, открыто искали помощи и защиты у правительства или (как, например, в случае с профсоюзами) самоорганизовывались для отстаивания своих интересов. Их поиски большей социально-экономической безопасности были на виду и даже становились притчей во языцех. По контрасту с ними корпоративный управляющий, чьими заботами и было положено начало всеобщему побегу от незащищенности, получал полное право заявлять, что поиски защиты – это нечто ему чуждое, предмет сугубо рабоче-крестьянской озабоченности.
Свою роль в утаивании усилий современных корпораций по минимизации незащищенности сыграла и мифология. Сформировалось стойкое убеждение, которого придерживаются даже высшие руководители крупнейших корпораций, будто их жизнь полна опасностей. Однако вот уже долгие годы практически ни одна крупная промышленная корпорация в США, по крайней мере из числа ведущих в своей отрасли, не то что не разорялась, но даже и не сталкивалась с опасностью банкротства по причине неплатежеспособности. При всяком намеке на такую опасность на выручку крупному бизнесу незамедлительно приходит правительство. Крайне высока защищенность высокопоставленных корпоративных руководителей и от риска увольнения, и от урезания их заоблачных зарплат. Эти люди уж точно ничем не напоминают вольных предпринимателей времен неограниченной конкуренции, ни от каких рисков не огражденных. Лично принятые решения отдельных представителей корпоративного топ-менеджмента по-прежнему могут оказаться на поверку ошибочными. Но в целом для крупной диверсифицированной корпорации, в отличие от мелкой и узкоспециализированной фирмы, ошибочные управленческие решения редко представляют смертельную опасность.
Степень риска в современной корпоративной жизни, по сути, не выходит за пределы минимально необходимой лишь для того, чтобы без ущерба для пользы дела польстить тщеславию корпоративного руководства, но именно поэтому столь рьяно и звучно подчеркивается. Именно по причине того, что он ведет себя предельно осторожно, исполнительный директор считает своим долгом всячески отождествлять себя с отчаянной смелости предпринимателем прошлого, образ которого знаком ему по экономической литературе. Во многом по той же причине командир бронетанковой дивизии, с комфортом путешествующий вслед за ней в трейлере и озабоченный преимущественно организацией бесперебойной поставки топлива, видит себя всадником на лихом коне во главе несущейся в атаку кавалерии далекого прошлого. Ничто не было важнее для руководства General Motors или General Electric и не представлялось для них более значимым, нежели усмотреть и устранить любые опасности из числа тех, что могли угрожать предпринимателю давно минувшей эпохи. И трудно придумать что-либо более самоубийственное для репутации руководства тех же General Motors или General Electric, чем запустить в производство новый продукт, предварительно не изучив рынок, или проспать технологический прорыв конкурентов, или оказаться в зависимости от поставщиков сырья, или оказаться втянутыми в глупые ценовые войны. А ведь для традиционного предпринимателя все вышеперечисленные риски были обыденностью.
