Неизбежным было и то, что фермеры и рабочие в целом озаботились проблемой защиты собственной безопасности последними. Прежде чем пытаться защититься от внезапных перемен в своей экономической судьбе, человеку нужно как минимум иметь что терять. Первыми в экономическом обществе, у кого появился заслуживающий защиты достаток, стали бизнесмены. И в результате они же стали первыми, кто озаботился явными или скрытыми средствами обеспечения его охраны. В мрачном мире по Рикардо и Мальтусу рядовой гражданин не мог быть заинтересован в социальной защищенности в современном понимании. Если заработка едва хватает на выживание, работающему человеку некогда особо задумываться о том, что мера страдания безработного еще выше. Жизнь тягостна для обоих. Люди, ежедневно занятые борьбой за выживание, не задумываются о старости, поскольку не рассчитывают до нее дожить. При столь низком уровне жизненных ожиданий болезнь и смерть превращаются в естественные и считающиеся нормой угрозы. Восьмидесятилетний старик не станет страховать свою жизнь, и ему остается лишь по мере сил мириться с перспективой скорой и неизбежной смерти. Безземельному батраку из индийской деревни к безработице не привыкать – она его естественный удел.
С ростом благосостояния все люди рано или поздно приходили к осознанию того, что им есть что терять, а значит, и защищать. На ранней стадии становления коммерческой фирмы ее владельца не особо заботила безопасность. Слишком мало у него было активов, чтобы стоило всерьез их оберегать. Зато по прошествии времени он или его потомки непременно заводили разговор о своей ответственности и обязательствах перед акционерами. Это Генри Форд и Джеймс Казенс[93] могли себе промышленник и филантроп, соинвестор (1903–1919), вице-президент (1906–1919) и главный управляющий (1906–1915) Ford Motor Company, впоследствии – мэр Детройта (1919–1922) и сенатор США от штата Мичиган (1922–1936). –
позволить рискнуть и сделать азартную ставку на непроверенную идею массового серийного производства единственной, но зато самой дешевой модели легкового автомобиля для широких народных масс. Дух захватывало от рискованности такого шага. Но ведь и терять им было особо нечего. В наши дни руководители Ford Motor Company в два счета были бы уволены, если бы отважились так рискнуть акционерным капиталом компании. А вот ко всемерным усилиям современных корпораций по минимизации риска никакая критика не пристает. Ведь иначе считалось бы, что корпорация не выполняет своих обязательств перед акционерами и ведет рискованную игру, вместо того чтобы заниматься продуманным и выверенным бизнесом.
По схожему сценарию развивалась ситуация и на рынке труда. По мере роста реальной зарплаты рабочего и его защищенности от необоснованного увольнения безработица и сопутствующее ей безденежье обретают в его глазах устрашающий ореол. С ростом доходов появляется и возможность позаботиться о собственной старости; теперь, рассчитывая до нее дожить, человек более не воспринимает перспективу нищенской старости безразлично, как раньше, а сознает всю ее неприятность. И по мере снижения заболеваемости и травматизма люди начинают относиться к болезням и несчастным случаям как к противоестественным напастям, а не обыденным горестям. И ведь вовсе не нищие крестьяне, а процветающие фермеры сокрушаются по поводу «непредсказуемости рынка». В гористых сельских районах Кентукки и Теннесси ужасов депрессии не боятся. У фермеров там остается слишком мало излишков на продажу, их собственность почти ничего не стоит. Поэтому на положение дел у них особо пагубно не сказывается ни падение цен на сельхозпродукцию, ни обвал стоимости их землевладений и недвижимости. А вот в процветающих регионах дела обстоят иначе. В 1930-х годах, например, именно сравнительно богатые фермеры штата Айова угрожали виселицей судьям, накладывавшим арест на их заложенное по просроченным кредитам имущество. И именно от них исходили требования дотаций фермерским хозяйствам. В отличие от земледельцев с Аппалачского плато этим фермерам было что терять.
Поэтому-то освященное расхожей мудростью представление, будто нынешняя озабоченность социальной безопасностью является ответной реакцией на угрозы, исходящие исключительно от современной экономической жизни, есть глубокое заблуждение. Напротив, озабоченность усиливается в результате улучшения материального положения населения по мере его перехода из мира, где людям было практически нечего терять, в мир, где им есть что защищать. В прежней жизни беды и страдания были систематическими и неизбежными явлениями. В пришедшем ей на смену мире они сделались эпизодическими и перестали быть неизбежными. А раз так, то у рационально мыслящих людей появились не только веские основания усматривать пользу в принятии мер, направленных на искоренение бед и облегчение страданий, но и средства и возможности для проведения этих мер в жизнь.
