Рост благосостояния не был единственной причиной роста общественной заинтересованности в обеспечении экономического благополучия. Тут нужно сделать еще и поправки на различия народов разных стран по национальному темпераменту и уровню политического развития. Именно они вполне могут позволить понять, почему система всеобщего социального страхования впервые появилась именно в Германской империи и почему из всех стран, не относящихся к коммунистическому блоку, наибольшее развитие социальное обеспечение получило в странах Скандинавии и в Великобритании. Перед глазами у них был пример США и Канады, по которым Великая депрессия прошлась с особой жестокостью, так что стремление к экономической безопасности повысилось в этих странах до уровня индустриально развитых стран Европы.
На Великую депрессию часто ссылались как на свидетельство растущей незащищенности экономики и населения перед лицом угроз, которые таит современное индустриальное общество. Не было якобы в мире сравнимой по масштабам опасности до начала Промышленной революции. Такая точка зрения, как вскоре станет ясно, весьма поверхностна. Великая депрессия оказалась столь тяжелой отчасти потому, что она поставила под угрозу слишком большие капиталы и доходы. А наибольшую опасность она представляла именно для США и Канады как раз по причине того, что именно эти страны являлись тогда самыми богатыми по доходам на душу населения. И депрессия стимулировала рост озабоченности экономической безопасностью ровно так же, как опустошительный пожар пробуждает всплеск интереса к страхованию имущества от огня, а наводнение инициирует спешное возведение защитных дамб. И в этих случаях эффект, производимый бедствиями на индивидуальное сознание, также прямо пропорционален, грубо говоря, стоимости имущества, которое может оказаться под угрозой уничтожения пламенем или водой.
Богатые собственники – условные Форсайты этого мира – всегда знали, что оберегать свое состояние не менее важно, чем приумножать его. Но знака равенства между двумя этими занятиями они не ставили никогда. Приумножать имущество можно до бесконечности; вложения же в защиту имущества имеют свойство приносить резко снижающуюся по мере их роста отдачу. Застраховав свои владения от пожара, кражи и урагана, человек нейтрализует основные угрозы имуществу. Страхование от землетрясения или падения на дом самолета, вероятно, кому-то тоже может показаться целесообразным, но это уже дело никак не безотлагательное, да и прилив душевного спокойствия от наличия такой страховки заметно ниже.
Та же проблема распространяется и на гарантии экономической безопасности. Есть для нее более серьезные угрозы, а есть менее серьезные; и по мере того, как мы покрываем теми или иными страховками самые серьезные риски, чувство неотложности дальнейших действий с целью застраховаться от не столь серьезных угроз отступает, да и, если честно, мы и вовсе забываем о проблеме экономической безопасности как таковой. Ведь в прошлом величайшей для рабочего угрозой были потеря работы и дохода. Соответственно, такие причины неуверенности человека в завтрашнем дне, как старость, болезнь, несчастный случай и смерть, можно было отнести к разряду следующих по значимости. Ну а после того, как были смягчены и эти риски, оставшиеся, хотя и продолжали угрожать благополучию, в серьезный расчет не принимались. Для фермера защита от угрозы резкого падения цен на его продукцию была (и остается) задачей первостепенной важности. Ведь обвал цен на сельхозпродукцию – прямая угроза и его доходам, и его имуществу. Следующей по значимости опасностью, в зависимости от географического региона, является угроза засухи или иной напасти, чреватой неурожаем. Этим, собственно, перечень наиболее значимых угроз для фермера исчерпывается. У бизнесмена ситуация похожая. Колоссальную неопределенность он испытывает относительно цен на свою продукцию и конъюнктуры рынка. Эта проблема держит его в постоянном напряжении, поэтому-то она и привлекла столь пристальное внимание экономистов; ровно поэтому же в теории поведения рынка всякие попытки объяснить его без учета этого аспекта риска считаются не только беспрецедентными, но и нередко вопиюще предосудительными. Следом идут другие угрозы благополучию бизнеса – исходящие от технологических изменений, вариативности издержек, зависимости от поставок сырья, трудовых отношений, – и все их также считается желательным устранить, но их разрушительный потенциал всё-таки не настолько сокрушителен. Ну а прочим источникам дестабилизации значения придается и того меньше.
