Вышесказанное подразумевает, что борьба с незащищенностью в экономической жизни, возможно, завершена. Среди носителей расхожей мудрости единодушное согласие вызывает клише о бесконечном разнообразии, из чего выводится, что неопределенность – это неотъемлемое свойство экономической жизни. На деле же со всеми основными неопределенностями в экономике покончено (разве что сохранилась лишь некая подчеркнутая неуверенность в подконтрольности депрессии и инфляции). А сохраняющиеся неопределенности не считаются заслуживающими экстренного внимания.
Отсюда следует неизбежный вывод, что партии и правительства не могут, как полагает расхожая мудрость, вечно «изобретать» всё новые и новые гарантии социально-экономической безопасности. Это было бы возможно лишь в том случае, если бы речь шла только о наличии или отсутствии изобретательности в условиях нарастающих угроз современной экономической жизни. Но число угроз конечно, и усиливаются они лишь в восприятии людей, которым всё больше есть что терять. Сказанное отнюдь не означает полного исчезновения экономической незащищенности как явления. Для многих людей трудоспособного возраста в США болезнь – и потенциально сопряженные с ней огромные расходы на лечение при утрате источника доходов – по-прежнему остается страшной опасностью. Малый бизнес и сельское хозяйство всё так же остаются занятиями не особо надежными. Тем не менее, за исключением постоянных общих заверений о недопустимости тяжелой депрессии и необходимости предотвращения высоких темпов инфляции, всеобщая озабоченность поиском новых форм обеспечения экономической стабильности сошла на нет. Да и угроз ей, которые были бы сопоставимы по значимости с побежденными, по сути, не осталось. Зато некогда достигнутый высокий уровень социально-экономической защищенности быстро стал привычным и само собой разумеющимся. И впредь в погоне за большей экономической безопасностью мы будем лишь достраивать и совершенствовать уже созданную в основных своих чертах структуру.
Невозможно, однако, столь же уверенно утверждать, что раз экономическая безопасность – вопрос решенный или практически решенный, то и депрессия с инфляцией перешли в разряд предупреждаемых заболеваний. Депрессия в любой момент могла сломить заграждение из микроэкономических мер, тщательно возведенное всеобщими усилиями для защиты бизнесменов, рабочих, фермеров и прочих категорий граждан. Коммерческие договоренности об изменении характера конкуренции и ее постановки под контроль в интересах стабилизации рынка в одночасье оборачиваются ужесточением конкуренции до смертоубийственного уровня. Страховые пособия по безработице из временного вспомоществования рабочим, занятым поиском нового места трудоустройства, вдруг превращаются в единственный вовсе не достаточный источник средств к существованию. Гарантированные цены на сельхозпродукцию оказываются не самыми низкими максимальными, а самыми высокими минимальными. Подобным же образом инфляция съедает покупательную способность сбережений и подрывает любые другие усилия людей, которые раньше позволяли получать гарантированный доход. То есть предотвращение депрессии и инфляции по-прежнему остается
Стремление к укреплению всеобщей социально-экономической безопасности долгое время считалось сугубо враждебным росту производства. Такое отношение коренилось в прочно усвоенном представлении, будто присущая конкурентной модели незащищенность – существенное условие повышения эффективности и производительности труда. Пряник материального стимулирования должен непременно дополняться кнутом угрозы личной экономической катастрофы. Необходимо и то и другое. Убрать кнут – а именно так можно расценить последствия высокой степени экономической защищенности населения – значило бы оставить людей без половины стимулов, вдохновляющих на труд и свершения.
