Производственные потери от столь полюбившейся и повсеместно прижившейся склонности к манкированию работой относительно невелики по сравнению с ущербом, который причинила бы массовая вынужденная безработица, и огорчительность их не идет ни в какое сравнение с куда более жестоким отчаянием от сокрушения всякой предпринимательской инициативы в результате депрессии. И по той же причине потенциальный выигрыш в производительности от искоренения скрытой незанятости в ее вышеописанных проявлениях, а также от создания дополнительных возможностей для предпринимательской деятельности за счет расширения рынков можно получить значительно больший, чем от реализации самых смелых мечтаний о всестороннем усилении индивидуальных стимулов к производительному труду, ведущем к радикальному росту личного желания людей работать с полной отдачей или руководить, не жалея сил и энергии.
В период с 1929 по 1932 год ВВП США, огрубленный показатель общего объема производства в стране, выраженный в постоянных ценах (на 1958 год), упал на 54,1 млрд долларов – с 197,1 млрд до 143,0 млрд долларов[96]. Никакой упадок сил, энергии или инициативности трудящихся и их работодателей не произвел бы и близко сравнимого эффекта, нежели тот, что последовал в те годы в результате массовой вынужденной незанятости людей, которые предпочитали бы работать. (За тот же период, с 1929-го по 1932-й, армия безработных в США выросла с 1,55 млн до 12,1 млн человек, а несельскохозяйственная занятость сократилась с 35,1 млн до 28,8 млн человек[97].) То была исторических масштабов демонстрация неэффективности экономики, втянутой в депрессию. Были и демонстрации поумереннее, но всё равно пугающие. Во второй половине 1953 года и далее в 1954 году имела место мягкая депрессия, приведшая к небольшому снижению годового объема производства (с 364,5 млрд долларов в 1953 году до 360,5 млрд в 1954-м при сохранении цен на прежнем уровне). Безработица при этом, однако, выросла вдвое – с 1,6 млн человек в 1953 году до 3,2 млн человек в 1954-м. Если бы вместо этого легкого спада сохранилась тенденция к росту экономики средними темпами, характерными для предшествовавших лет, который способна была поддерживать имевшаяся рабочая сила, валовой объем производства оказался бы выше примерно на 20 млрд долларов, что равнялось по тем временам примерно трети расходной части федерального бюджета и приближалось к общей сумме всех выплат из региональных и местных бюджетов. Однако по поводу этих недополученных объемов производства никто особо не сокрушался; более того, их потеря прошла практически незамеченной. В годы рецессии середины 1970-х опыт был повторен во всем, вплоть до отсутствия всякого сожаления об упущенном. Ниже мы увидим, что для такого единодушия были очень удобные причины: ведь блага, производством которых жертвовали, к числу товаров первой необходимости не относились. Но цифры реально свидетельствуют о неэффективности даже мягчайшей депрессии.
Непосредственной, хотя и не самой глубинной причиной депрессии является падение совокупного платежеспособного потребительского спроса, или, иными словами, активной покупательной способности населения в отношении производимого экономикой продукта. Пособия по безработице позволяют отчасти сохранить платежеспособный спрос со стороны людей, потерявших работу. Он, конечно, падает, но уже не до нуля. Таким образом, социальная мера, изначально предназначенная для снижения незащищенности граждан перед лицом безработицы, работает еще и против падения объемов производства вследствие его экономической неэффективности в условиях депрессии. И, к вящему недоумению носителей расхожей мудрости, социальное страхование воздействует еще и на главную причину неэффективности, причем куда более значимую, нежели взятая в отрыве от всего остального склонность к отлыниванию от работы, которой, предположительно, потворствует система социально-страховых пособий по безработице.
Этот эффект, конечно же, присущ не только страхованию от безработицы. Гарантированные цены на сельхозпродукцию, вынуждающие компенсировать из госбюджета потери фермеров от падения цен и доходов и, как следствие, обеспечивающие сохранение их покупательной способности, производят тот же эффект. То же касается и социального пенсионного страхования. Скромные, но постоянные потребительские расходы вышедших на пенсию по возрасту или инвалидности людей гарантируют стабильный приток спроса даже со стороны граждан, утративших трудоспособность. Этот приток не зависит от приливов и отливов экономической активности и, следовательно, оказывает стабилизирующее воздействие на баланс спроса и предложения. По совокупности весь комплекс вышеперечисленных мер образует основу так называемых встроенных стабилизаторов экономики. Таким образом, меры, в традиционном понимании считавшиеся губительными для производительности, вдруг все разом оказались спасительными для нее при критических поворотах событий.
