Впрочем, на самом деле удивляться тут нечему. В мирное время наш подход к проблеме производства, при том центральном месте, которое оно занимает в наших мыслях, избирателен и подчинен традициям. В результате совокупный выпуск и темпы его роста составляют лишь небольшую (возможно, и совершенно незначительную) часть того, какими они могли бы быть. Чтобы провести все мероприятия, необходимые для увеличения численности трудовых ресурсов, ускорения темпа накопления капитала и (пожалуй, самое важное) для ускорения технологического прогресса в отстающих отраслях, не нужны революционные изменения в нашей экономической и политической системе. Достаточно утвердить приоритет производства во всех сферах государственной политики, а не только в традиционно рассматриваемых в этом ключе вопросах использования и сочетания ресурсов.
Есть еще один аспект, в котором наше отношение к производству традиционно и нерационально. Мы на удивление плохо понимаем, насколько различаются между собой разные виды товаров и услуг. О производстве некоторых самых пустячных товаров мы говорим с гордостью; о производстве некоторых самых значимых и важных для культурного развития услуг – с сожалением.
При расчете совокупного выпуска в экономике (сегодня известного как ВВП, валовой внутренний продукт) экономисты суммируют стоимость всех товаров и всех услуг, независимо от их вида и производителя. Не делается различия между услугами, произведенными в государственном и частном секторах. Рост предложения образовательных услуг учитывается с тем же весом, что и рост выпуска телевизоров. Однако такая практика совершенно противоречит традиционным представлениям, и даже странно, что экономистам всё еще не пришлось объясняться перед множеством людей, которые, понимай они суть расчета, усмотрели бы во включении в этот расчет расходов правительства элемент подрывной деятельности.
Обычно считается, что производство в частном секторе – более важная, а то и самая важная часть экономики. Оно вносит вклад в национальное благосостояние. Его рост является мерой роста национального богатства. Напротив, государственные услуги – это тяжкая обуза. Они необходимы и могут потребоваться в немалом объеме. Но они составляют бремя, которое ложится на плечи частного сектора экономики. Если это бремя слишком велико, частное производство пошатнется и рухнет.
В лучшем случае государственные услуги суть необходимое зло; в худшем случае они потенциально пагубны, так что бдительное общество должно непрерывно быть настороже. Подобные услуги, пусть даже они нацелены на решение важнейших задач, неэффективны. «Правительство бессильно что-либо создавать в том смысле, как бизнес создает богатство»[103]. Подобные представления порождают забавные противоречия. Мы приветствуем развитие услуг телефонной связи как средства, повышающего наше благосостояние, но миримся с урезанием расходов на почтовые услуги, видя в этой мере необходимую экономию. Мы превозносим рост частного богатства, но жалеем выделить дополнительные средства на содержание полиции, которая эти богатства защищает. Пылесосы для поддержания чистоты в доме заслуживают всяческого одобрения и являются неотъемлемой частью нашего образа жизни. Дворники, поддерживающие чистоту улиц, – лишь досадная статья расходов. Отчасти поэтому в наших домах обычно чистота, а на улицах – грязь. В продвинутых версиях расхожей мудрости различие между государственными и частными услугами намного больше сглажено; также, как я отмечал ранее, его не принимают в расчет при оценке валового внутреннего продукта. Однако оно никогда не исчезает совсем. Даже в рассуждениях экономистов и политологов государственные услуги редко утрачивают ассоциацию с чем-то обременительным. Хотя их случается отстаивать, масштаб предоставления государственных услуг почти никогда не становится поводом для гордости.
Подобные представления имеют под собой определенные основания, однако главенствующую роль здесь тоже играют традиции. В мире, где зародилась экономическая наука, у человека были четыре самые насущные потребности – еда, одежда, кров и некая упорядоченная среда, в которой возможно удовлетворение первых трех потребностей. Потребность в еде, одежде и крове удовлетворялась силами частных производителей на рынке; при достаточном порядке в обществе такое положение дел обычно давало нужный результат с приемлемым уровнем эффективности. Но обеспечением порядка занималось правительство, и почти никогда не было уверенности, что оно справится с этой задачей. К тому же, за малыми исключениями, услуги правительства обходились чересчур дорого. Под предлогом обеспечения порядка власти нередко пускались в безудержный грабеж подданных, отнимая у них средства к существованию.
