Неудивительно, что современные экономические идеи пронизаны сильным недоверием к государству. Идеалом экономического либерализма XIX века было государство, которое стабильно и недорого обеспечивает порядок и, насколько это возможно, больше почти ни во что не вмешивается. Даже Маркс полагал, что государство со временем отомрет. Все эти представления сохранились в расхожей мудрости. И снова реальные события нанесли по ним целую серию беспощадных ударов. Когда общество обеспечило себя пищей, одеждой и кровом, которые так удачно вписались в сферу частного производства и продаж, люди начали желать другого. Значительная часть этих новых потребностей не могла быть удовлетворена за счет частного производства и продаж. Чтобы кто-то один мог ими воспользоваться, их нужно предоставить всем, и оплачивать их необходимо коллективно – иначе просто ничего не получится. Например, таковы услуги по поддержанию чистоты улиц и содержанию полиции, такие коллективные блага, как всеобщая грамотность и улучшение санитарных условий, контроль над распространением инфекционных заболеваний, а также организация совместной обороны. Не исключено, что потребности в коллективных благах при росте благосостояния увеличиваются быстрее, чем подразумевает их положение в иерархии потребностей, где они идут сразу за простейшими физиологическими нуждами. Это еще более вероятно, если рост благосостояния сопровождается ростом численности и плотности населения. Тем не менее эти услуги, хотя и отвечают быстро растущим потребностям, сохраняют полученную в прошлом плохую репутацию чего-то ненадежного, некомпетентного, связанного с чрезмерными расходами и излишним вмешательством много о себе возомнивших правителей. Спиртное, журналы с комиксами и зубной эликсир защищены превосходной репутацией рынка. Школы, суды, патрульные полицейские и муниципальные плавательные бассейны прозябают под гнетом дурной репутации плохих правителей прошлого.
Более того, плохие правители бедного мира прошлого доказали делом, что в силу своей жадности вполне способны погубить частное производство товаров или нанести ему ущерб, уничтожая обеспечивающих его людей и капитал. Сегодня экономики уже не столь уязвимы. Правительства не настолько неразборчивы в средствах. В современных западных странах экономический рост, за немногими исключениями, сопровождается расширением сферы деятельности государства. Оба эти процесса взаимно поддерживают друг друга, как это и должно быть. Однако расхожая мудрость не намерена сдавать позиции и отказываться от своего видения государства. Всякое расширение государственных услуг трактуется как безусловно вредная тенденция. Конечно, оно не угрожает жизнеспособности нации, но способно ограничить личные свободы и нарушить структуру экономики. Как считают сторонники одного из направлений расхожей мудрости, американская экономика не вполне очищена от элементов социализма, и именно рост государственных расходов служит мерой приближения к этому строю. В итоге даже оказание совершенно рядовых государственных услуг для некоторой части населения наталкивается на серьезное препятствие в виде ассоциаций с социальной революцией.
Наконец, в тесной связи с предыдущим соображением, отметим, что вопрос об источнике финансирования государственных услуг давно и прочно привязан к вопросам неравенства. Богатых вынуждали платить больше, что позволяло оказывать нужные услуги и в то же время снижать неравенство. Такое сочетание целей никогда не нравилось тем, кого подвергали «уравнению». Вполне закономерно, что их протест отчасти распространился на саму идею государственных услуг, борьба с которыми стала для богатых способом противодействовать выравнивающему эффекту налогообложения. Именно стараниями богатых удалось сохранить представление, что государственные услуги, за которые они платят, принципиально уступают товарам, производимым частными предприятиями.
В то время как государственные услуги подвергались воздействию всех этих негативных представлений, частные товары не привлекали внимания критиков. Напротив, современная реклама вовсю трубит об их достоинствах. Их изображают как безусловное благо для общества. Понятно, что в соперничестве между государственными и частными услугами силы неравны, даже если не касаться их сравнительной эффективности в удовлетворении потребностей. Подобная дискриминация – склонность наделять высшим престижем частные товары и отводить второстепенную роль государственному производству – имеет серьезные или попросту опасные последствия для общества.
