Подводя итоги, скажем, что, хотя производство стало главной целью нашей жизни, это вовсе не та цель, к которой мы стремимся последовательно или хотя бы в полной мере осознанно. Мы рассматриваем производство как мерило нашего успеха, но не проявляем особой настойчивости в стремлении к этому успеху. Наши усилия по увеличению выпуска весьма условны. Мы подчеркиваем вред праздности и неудачного размещения ресурсов, которые были важными препятствиями росту производства в прошлом веке. В мирное время мы не предпринимаем почти ничего, чтобы нарастить темп накопления капитала или ускорить технологический прогресс в отстающих отраслях – несмотря на явные признаки того, что именно эти направления способны обеспечить значительный рост выпуска. Мы не сожалеем о выпуске, недополученном во времена спадов. Мы защищены от последствий этой утраты намного лучше, чем от угрозы, которую период спада представляет для экономической безопасности. Наконец, следуя давней традиции, мы полагаем второсортным занятием одно из самых важных направлений производства, а именно производство общественных благ.
Многие читатели предсказуемо скажут, что следует приложить все усилия к задействованию тех средств повышения выпуска, которыми сегодня пренебрегают. Но тут требуется более внимательное рассмотрение. Нужно понять причину нашей пассивности. Раньше при наступлении критической ситуации мы исследовали все возможные средства, способные серьезно нарастить производство. Пожалуй, сегодня мы не делаем этого не по невежеству или из-за косности, а потому, что в нынешних обстоятельствах потребность в росте выпуска не настолько велика, чтобы оправдать приложенные усилия. Иными словами, производство, при всей нашей одержимости им, может оказаться довольно малозначительной проблемой. Мы не настолько озабочены ею, чтобы прибегнуть к специальным мерам, позволяющим эффективно нарастить выпуск. Мы довольствуемся тем, что имеем, и поэтому можно сказать, что мы переживаем по поводу производства ровно в той степени, в какой проблема решается сама собой. Мы придаем чрезмерное значение тому, что, по сути, делается само по себе, без нашего участия.
Ничего подобного не случилось бы, будь производимые нами товары по-настоящему важными и необходимыми. В таком случае мы принялись бы энергично изыскивать способы увеличить предложение, вместо того чтобы, как сейчас, с одобрением наблюдать, как оно растет само по себе. Всё сказанное становится ясным и даже в некотором роде очевидным, когда мы критически разбираем искусно сконструированный миф, скрывающий происхождение потребительского спроса. Он убеждает нас в высочайшем приоритете того, чем мы владеем, и оставляет в полнейшем невнимании к тому, чего у нас нет. Ведь наши потребности ограничены тем, в каком ассортименте их синтезируют, а мы не беремся синтезировать потребности в товарах, которых не выпускаем.
В экономике страны наподобие США, где праздность граничит с безнравственностью, проблема формирования потребностей, достаточных <…> для поглощения всего объема выпускаемой продукции, может принять застойный характер уже в скором будущем. В такой ситуации экономист постарается остаться незамеченным.
