Закон убывающей предельной полезности, как его окрестили в учебниках экономики, похоже, подвел экономическую мысль вплотную к признанию, что значимость производства снижается по мере роста благосостояния. С ростом реальных душевых доходов люди получают возможность удовлетворять больше всё менее насущных потребностей. А раз так, то и насущность производства благ, удовлетворяющих эти потребности, тоже должна стать меньше (и продолжать снижаться).
В Англии времен Рикардо многие страдали из-за нехватки хлеба. Любое повышение его доступности – из-за роста денежных доходов при прежних ценах на хлеб или из-за снижения цен при прежних доходах – приносил величайшее удовлетворение. Голод отступал, и даже появлялись перспективы прожить подольше. Само собой, любая мера по увеличению предложения хлеба удостаивалась глубокого и серьезного интереса людей, небезразличных к судьбам сограждан.
В современных Соединенных Штатах хлеб всегда в изобилии. Каждое следующее увеличение предложения хлеба почти не приносит радости. Как следствие, меры по повышению предложения хлеба или зерна сознательные граждане больше не относят к числу общественно значимых[109]. Доведя потребление хлеба до точки, когда его предельная полезность стала крайне низкой, жители промышленно развитых стран принялись тратить свои доходы на прочие вещи. Поскольку все эти прочие блага вошли в структуру потребления после хлеба, предполагается, что они не столь насущны, то есть что и их потребление, как и в случае с пшеницей, дошло до точки, когда предельная полезность становится мизерной или даже пренебрежимо малой. Отсюда следует, что значимость предельного прироста производства всех благ низка и продолжает снижаться. Рост благосостояния снижает до минимума значимость экономических целей. Производство и производительность становятся всё менее важными.
Закон убывания предельной полезности был и остается в числе незаменимых идей в экономической науке. Он внес столь весомый вклад в понимание убывающей насущности потребностей, а с ними и производства, что возврат к исходным позициям поистине удивляет. Однако это было проделано – причем с блеском. От идеи убывания остроты потребностей отказались. Отчасти это было совершено во имя рафинированного научного метода, который, как это часто бывает с максимально усложненными теоретическими построениями, оказался надежным оплотом расхожей мудрости. Очевидные, но неудобные данные были отвергнуты на том основании, что они не поддаются изучению средствами научного метода. Но потом всё равно приходилось то и дело просто закрывать глаза на явления, которые не удается легко встроить в теорию.
Первым шагом, как уже отмечалось, стало отделение экономической науки от всякого суждения об изучаемых ею благах. Всякое понятие о нужных и ненужных, или о значимых и незначимых, благах было неукоснительно исключено из предмета изучения. Альфред Маршалл, который сформулировал правила обращения с этой и множеством других проблем, разделяемые экономистами и сегодня, отмечал, что «экономист изучает душевные порывы не сами по себе, а через их проявления, и если он обнаруживает, что эти мотивы порождают равные стимулы к действию, то он принимает их
Следующим шагом стало признание экономической наукой факта существования неограниченного разнообразия благ, ждущих случая привлечь внимание потребителя. На самых базовых (и самых субъективных) уровнях экономического анализа предполагается, что, хотя предельная полезность отдельно взятого блага убывает согласно признанному непреложным закону, полезность нового и отличного от него блага (или удовлетворение от его получения) оказывается не ниже, чем от первых единиц предыдущего блага. Если потребитель каждый раз покупает новые продукты, то есть берет не количеством, а разнообразием, то он, подобно музею, будет копить ценности и по-прежнему стремиться купить еще. Поскольку среднестатистический потребитель владеет лишь малой частью всего доступного ему ассортимента продуктов, его возможности покупать новое поистине неисчерпаемы. Удовлетворение от обладания новинками в целом соответствует объему их выпуска. Производство этих товаров и услуг, не подверженных правилу убывания предельной полезности, не утрачивает своей значимости.
