Такая позиция игнорирует тот очевидный факт, что некоторые вещи покупают раньше других и, что само собой разумеется, более необходимые вещи покупают в первую очередь. Как отмечено выше, отсюда следует, что удовлетворение каждой следующей потребности менее насущно, чем предыдущей. Однако в чуть более продвинутой версии теории этот вывод отвергается. Отказ обосновывают тем, что намерения и удовлетворенность потребителей в разные моменты времени очень трудно сравнивать. Сегодня почти все изучающие экономику, даже на начальном уровне, предупреждены о возможной ошибке при межвременных сравнениях полезности одного и того же блага. Мало кто из студентов-экономистов, включая даже первокурсников, избегает в наше время грозных предупреждений о недопустимости впадать в ошибку сравнения разнесенных по времени показателей полезности тех или иных актов потребления. Еще вчера человек с минимальным, но растущим реальным доходом получал удовольствие от полноценного питания и не протекающей крыши над головой. Сегодня, после значительного увеличения дохода, он пользуется услугами кабельного телевидения и покупает модные туфли. Однако совершенно недопустимо говорить, что его удовольствие от новых удобств и развлечений меньше, чем раньше – от дополнительных калорий в пище и защиты от дождя. Всё меняется; сегодня перед нами другой человек; объективных критериев для сравнения просто нет. Допустим, человек получает всё меньше удовлетворения от каждой дополнительной единицы уже имеющегося у него товара и потому его всё труднее убедить платить прежнюю цену. Но это не значит, что то же самое случится в будущем при покупке того же (и тем более другого) товара. Отсюда следует вывод: нельзя с уверенностью говорить о меньшем удовлетворении от потребления следующей единицы товара, если оно отнесено во времени. Следовательно, нельзя утверждать, что со временем производство этого товара становится менее насущным.
Здесь стоит задуматься о сути произошедшего разворота. Идея убывающей полезности остается незаменимым средством увязать насущность потребностей и следующую из нее готовность платить с объемом выпуска. Чем больше человек имеет на данный момент, тем меньше удовлетворения ему принесет дальнейшее пополнение запасов и тем ниже будет его готовность платить. Совокупность реакций всех людей составит реакцию общества в целом. Итак, чем выше предложение, тем ниже готовность платить за дополнительные единицы товара и тем ниже опускается кривая спроса, известная каждому, кто хоть немного интересовался экономической теорией. Но в то же время вопрос убывания насущности потребления обходится молчанием. Ведь готовность платить за дополнительную единицу товара оценивается исходя из гипотезы о действиях человека применительно к количеству товара на данный момент времени, тогда как рост запасов товара у потребителя (в результате повышения его реального дохода) происходит только спустя какое-то время. О том, как меняется за это время степень удовлетворения, экономисту ничего не известно. Верный принципам научного метода, он воздерживается от всякого суждения[112].
Находится, однако, место для весьма общего допущения, что в условиях огромного и неуклонно расширяющегося выбора благ насущность потребностей не снижается. В любом случае заведомо не ошибется тот, кто скажет, что большее количество благ способно удовлетворить больше потребностей, чем меньшее. За этим доводом скрывается никем не оспариваемое допущение, что обеспечение товарного изобилия – важная, а то и неотложная задача, ведь материальные блага всегда играли большую роль в избавлении человечества от лишений. Далее станет понятно, что экономическая наука блестяще устранила все угрозы себе и своим целям, которые создавал закон убывания предельной полезности.
Были и несогласные. Кейнс отмечал, что человеческие потребности «можно разделить на два класса: абсолютные, испытываемые нами независимо от происходящего с остальными людьми, и те, которые мы ощущаем, только если их удовлетворение поднимает нас над остальными, дает почувствовать свое превосходство (их можно назвать относительными)»[113]. Однако развивать этот вывод Кейнс не стал. В противоборстве с расхожей мудростью он не менее других экономистов зависел от стечения обстоятельств. В отличие от предложенного им рецепта борьбы с экономическим спадом, для развития данного соображения обстоятельства так и не сложились.
