Экономика потребительского кредитования имеет и более важный социальный аспект. Не все товары и услуги могут быть приобретены в кредит и стать частью автоматического процесса наращивания потребительской задолженности. Это возможно в отношении автомобилей, пылесосов, телевизоров и модных ковровых покрытий, а вот услуги школ, больниц, библиотек, музеев, полиции, технику для уборки улиц и новые линии метро в кредит не купишь. Если для получения товаров и услуг второй группы понадобятся капитальные вложения, существенно превышающие текущий доход, получить кредитные средства будет намного труднее. В этой сфере действуют поистине драконовские меры регулирования объема заимствований, такие как ограничение размера займа и необходимость получать разрешение избирателей на эмиссию облигационных займов. Воодушевление, с которым общество встречает человека, пожелавшего взять кредит на покупку автомобиля или на путешествие, сочетается с непоколебимым недоверием в адрес местных властей, вознамерившихся построить на заемные средства школу. Считается, что человеку свойственно стремление к хорошей жизни, которое заслуживает поощрения, тогда как государство отличается тягой к расточительству, против которой нам всем нужна надежная защита.
Отсюда и примечательная разница в легкости изыскания средств на приобретение различных категорий товаров и услуг. Для некоторых из них, далеко не самых важных по любому отвлеченному критерию, покупка в кредит всячески приветствуется. Для других, далеко не самых маловажных, долговое финансирование находится под очень пристальным надзором, дабы не допустить малейшей расточительности. Здесь, и далее, в следующей главе, мы видим, как формируется самая характерная особенность общества изобилия: огромный и всесторонний контраст между поддержкой и заботой, которыми окружено производство в частном секторе, и суровыми ограничениями на всё, что исходит от государственного сектора.
На протяжении большей части истории человечества войны, общественные беспорядки, голод и прочие мировые катастрофы неизбежно сопровождались инфляцией. В последнее время она приобрела новые привычки, не прекращаясь ни в мирное время, ни в периоды упадка и стагнации, ни даже в периоды процветания и подъема экономики. Эта тенденция ярко обнаружила себя в Соединенных Штатах. После Второй мировой войны, за исключением нескольких лет в начале 1960-х и, что более спорно, в начале 1970-х годов, инфляция была неотъемлемой чертой американской действительности. А на фоне опыта середины 1970-х прежняя инфляция показалась вполне умеренной.
Интересна реакция общества на инфляцию. Ее повсеместно порицают и проклинают. Политики обеих партий заняли в ее отношении непримиримую позицию. Консерваторы, некогда самопровозглашенные стражи «честного доллара», продолжали держаться за этот догмат своей веры. Бизнесмены, банкиры, директора страховых компаний и практически поголовно все представители профессиональных кругов раз за разом предупреждали об опасностях сохраняющейся инфляции. Либералы между тем сетовали на недостаток действенных мер, зачастую не предлагая ничего взамен. Пожалуй, кроме преимуществ конкурентной борьбы, не существует ничего, с чем расхожая мудрость соглашалась бы больше, чем с важностью стабильных цен. Тем не менее носители этих убеждений прилагают на удивление скромные усилия для борьбы с инфляцией и даже редко предлагают какие-то конкретные меры. Как только речь заходит об инфляции, практически каждый предпочитает ограничиться общими словами. Представители расхожей мудрости во всех сферах единодушно считают нежелательными меры, которые могли бы оздоровить ситуацию.
Столь нерешительная позиция объясняется несколькими причинами. Во-первых, совершенно очевидно, что некоторые извлекают из инфляции материальную выгоду. Из чувства приличия они тоже выступают против нее, но протест их куда более вялый. Свою роль играет и намеренное бездействие (или откладывание действий). И это вовсе не проявление негативизма, как сплошь и рядом предполагается и в чем часто обвиняются власти. Как уже отмечалось ранее, в модели общества XIX века, основанного на конкуренции, предполагалась циклическая последовательность подъемов и спадов экономической активности. На смену подъему, который сопровождается ростом цен, приходит спад, в ходе которого цены снижаются. И считалось, что у этих колебаний есть свой предел. Таким образом, если цены повышаются, надо лишь подождать. Скоро цикл завершится, и они начнут падать.
С течением времени уверенность в том, что такие колебания не выходят за пределы определенных границ, была серьезно подорвана. Особенно это касалось периода спада или депрессии, и сокрушительный удар здесь нанесла Великая депрессия. Хотя уже в начале 1930-х годов основополагающим принципом расхожей мудрости была жесткая политика невмешательства в ход депрессии, в конечном итоге необходимость действий правительства стала рассматриваться как неизбежность.
