Принято считать, что регулирование цен и заработной платы само по себе не решает никаких проблем: оно лечит симптомы, но не устраняет причину. Использовать их – то же самое, что греть термометр, вместо того чтобы топить печь. И это во многом верно для случая, когда текущий спрос намного превышает производственные возможности экономики, когда выход только один: привести спрос в равновесие с предложением. Все прочие меры – лишь попытка уйти от решения проблемы. Но если благодаря фискальным или иным мерам совокупный спрос удерживается на уровне, примерно соответствующем производственным возможностям экономики, то данное представление о регулировании цен и зарплат становится грубым упрощением. В условиях полной загрузки заработки влияют на цены, а цены – на заработки. Регулирование останавливает это взаимодействие. Тем самым оно позволяет экономике подойти к состоянию полной загрузки без роста цен.
Ряд экономистов явно признают полезность регулирования; большинство же молчаливо принимает регулирование как необходимую экстренную меру для военного времени – периода, когда нет иного выбора, кроме как пытаться совместить полное задействование производственных мощностей и максимально возможную стабильность цен. Но в целом расхожая мудрость по-прежнему настаивает на неразумности прямого регулирования в мирное время. Ничто так не доказывает здравомыслие и основательность экономиста, как поданное с должной торжественностью осуждение подобного регулирования.
Возражениям против регулирования нет числа. Считается, что регулирование достигает цели, только будучи применено ко всем ценам и к заработной плате всех работников. Это гарантированно создает серьезнейшие управленческие трудности, которые со временем только усугубляются. Сама перспектива введения регулирования возвращает к жизни вековую традицию противостояния попыткам государства вторгнуться в частную жизнь. Масштаб вторжения действительно велик, ведь возможность повлиять на уровень цен занимает не последнее место в принятии решений игроками рынка. Чем убедительнее звучат доводы социал-дарвинистов и философов-утилитаристов, которые отождествляют жизненную силу и гражданские права со свободным рынком, тем страшнее кажутся последствия ценового регулирования.
Наконец – и это, пожалуй, самое важное, – регулирование находится в остром противоречии с типичными представлениями о производстве. Как показано в главе 9, мы с особым трепетом относимся к такому средству максимизировать выпуск, как эффективное размещение ресурсов. Именно таков был рецепт достижения экономической эффективности в прошлом веке. Склонность ностальгировать по прошлому состоянию общества до сих пор сохраняет у нас эти воззрения. В капиталистическом обществе за размещение ресурсов отвечает рынок, устанавливая равновесные цены товаров и труда, что гарантирует компаниям и отраслям наиболее эффективное использование труда, капитала и материальных ресурсов. Очевидно, что невозможно одновременно регулировать цены и сохранить ценообразование свободного рынка.
Ни одно из перечисленных выше возражений не выдерживает критики. В годы войны регулирование сочеталось со значительным увеличением выпуска. Это стало возможным потому, что рост производства обеспечили менее привычные, но намного более эффективные приемы, чем более совершенное размещение ресурсов. Нет уверенности и в том, что регулирование, цель которого – остановить раскручивание зарплатно-ценовой спирали, должно быть всеобъемлющим. Даже небольшого ограничения может оказаться достаточно, чтобы совместить производство на уровне полной занятости и поддержание устойчивых цен. Это соображение очень важно, и мы к нему еще вернемся. Подлежащие регулированию цены уже отрегулированы решением монополистических или олигополистических игроков. Никаких кардинальных изменений с ними не произойдет. Вместе с тем важно отметить, что в рамках нынешнего, исторически сложившегося отношения к производству регулирование цен и заработной платы как способ стабилизировать цены (даже если его перспектива скорее умозрительна, чем реальна) противоречит задаче максимально нарастить выпуск, сведя к минимуму безработицу[157].
