Ла-Пуэрту окружал протяженный деревянный забор с проволокой под напряжением. Два человека в фиолетовых туниках открыли ворота. По территории сновали прихожане по своим делам, бормоча что-то, чего Патрисио не разбирал. Поселение выглядело скромно, но одновременно претендовало на некоторое благородство благодаря зданиям в стиле построек немецких переселенцев, окруженным рядками молодых эвкалиптов. Патрисио пригласили выйти из машины и пройти в комнату с табличкой «Обширный». За ним осторожно закрыли дверь и оставили одного впотьмах. В полумраке он едва мог разглядеть помещение. На ощупь прошел мимо чего-то, что казалось деревянными скульптурами. Постепенно комнату осветила люминесцентная лампа.
Помещение было небольшим, хоть и с высокими потолками. Запах развешанных по стенам эвкалиптовых веток напомнил, как отец заваривал их листья на кухне. Патрисио посмотрел прямо перед собой и увидел отца в плетеном кресле, в которое, казалось, его тело бросили как мешок. Еще не понимая до конца, что происходит, не успев протереть глаза или ущипнуть себя за руку, Патрисио услышал: «Подойди, сын». Но голос не был голосом Педро. Не тем, который мальчик помнил. Он подошел, и горьковатый запах гнилых фруктов ударил в нос. Вблизи Патрисио заметил на лице отца явные признаки истощения и подумал о восковых фигурах. Быстрая ледяная струйка скатилась по спине. Ему стало противно от ощущения, что влажная кожа Педро как будто тает.
Патрисио остановился, дрожа, с подступающими к горлу слезами. Педро ничего не говорил. Между ними протянулось молчание. Тогда он присмотрелся и заметил, что правая рука отца двигается. Рядом с креслом стоял столик с религиозными предметами и сборником судоку, из тех, что он дарил ему. Патрисио в растерянности следил взглядом за отцовской рукой, которая брала карандаш и нащупывала край сборника. Мальчик подошел, открыл его на первой странице и наблюдал, как рука, словно автомат, заполняет лист. Вместо цифр в ячейки она вписывала буквы. Медленные ряды букв, которые составляли слова. Этот процесс занимал всё внимание Патрисио, пока послание не было готово. Тогда он почувствовал ужас, похожий на тот, что охватывал его от одного воспоминания о матери: они вдвоем сидят у огня на кухне, мама качает его, маленького, на руках и рассказывает сказку о мальчике со шпорами[16].
На листе было написано:
Дверь открылась. Двое коллегиантов взяли Патрисио за плечи и вывели. Всхлипывая, он успел вырвать листок и положить его в карман, прежде чем вышел из комнаты с ощущением, что выныривает из-под воды.
Это был последний раз, когда он видел отца.
Небо закрывало сплошное серое пятно. Бальтасар проводил Патрисио до машины, которая повезла его домой. Наверху, далеко Патрисио заметил странное черное кольцо, плывущее между облаками. Ниже, вдоль шоссе гипнотически мелькали стволы эвкалиптов, и вскоре мальчик заснул на заднем сиденье, уронив голову на стекло. Проснулся дома, ничком на кровати, вспотевший, в одежде. Вскочил и побежал по дому, зовя сестру.
Но он был один. Он еще слышал странный голос отца, который его смущал и тянул против ветра. Следуя за голосом, Патрисио вышел из дома.
Каталина сидела в массажном кресле, ела бутерброд с паштетом и пыталась добиться победы «Барсы» над «Реалом».
— Где ты была? — спросил Патрисио, закрывая за собой входную дверь.
— У тети Кармелы. — Раскосые глаза сестры, когда она врала, напоминали ему глаза матери.
Патрисио поспешно прошел в свою комнату, чтобы взять толстовку и положить в карман зажигалку. Когда он собрался выходить, Каталина попросила его сделать ей горячий шоколад.
— Ты куда? — спросила она, ставя чашку на стеклянный столик и не отрывая глаз от экрана, пока брат застегивал молнию и надевал капюшон.
— В магазин и обратно.
— Может, купишь машину?
Патрисио вздрогнул. Подумал о бидонах с бензином, которые оставил около дома, и крепко сжал зажигалку в кармане.
Сестра поставила игру на паузу и посмотрела на него.
— Купи машину, Пато. И поедем на море.
Он улыбнулся и положил ключи в карман:
— Я самолет куплю, — ответил он, поднося к губам указательный и большой пальцы.
Это бесконечная непрерывность существования. Каждому телу нужны другие тела, чтобы умирать и возрождаться. Его обширность приглашает склонить друг к другу головы, следовать непокорному шепоту, приносимому в дом ветром, этим тайным телом, корнем воды, который вырывает язык из его клетки и прячется в пепле, пока леса перемещаются в другую вселенную.
Поход начался рано, под моросящим дождем и при влажности воздуха семьдесят процентов. Под предводительством Джованны группа два часа шла на юг от лагеря, пока не добралась до сектора номер десять, заросшего ньирами, ленгами и койгуэ и богатого лиственным перегноем, влажным от бобровых запруд.
Там обнаружились первые экземпляры для сбора.
— Посмотри на меня и скажи, что нашла, — попросила Андреа из-за камеры, закрывавшей ей пол-лица.