Шаопин заставил себя немедленно вернуться к реальности. Он крестьянский сын, разнорабочий, разве может он позволить себе баловаться романтическими чувствами? Да, он обнял и поцеловал дочь партсекретаря, но значит ли это, что он может жить с ней? Как, будучи такими разными, они могут соединиться одной любовью? Любовь ли это с ее стороны или просто юношеский порыв? Сумеет ли она сохранить это чувство?
Шаопин чувствовал ее искренность… Невольно он вспомнил об отношениях своего брата с Жунье. Неужели он наступит на те же грабли? Нет, он ни за что не поспешит связать свою судьбу с деревенской девчушкой, лишь бы убежать от невозможной любви. Какой бы безжалостной ни оказалась судьба, он не сдастся. Он будет бороться за свое будущее. Это совсем не значит, что он станет жить с Сяося. И без нее он продолжит идти своим путем. Смысл жизни не в том, чтобы получить что-то, гораздо важнее чувствовать, как наполняется, как наливается жизненным обилием наша душа. С набожностью и страстью верующего следует пестовать свои идеалы.
Шаопин окончательно вернулся в свой мир. Его сердце, еще недавно купавшееся в теплых лучах счастья, теперь переполняли тяготы и заботы. За один короткий день он побывал на вершине блаженства и опять очутился на самом дне. Быть может, ему суждено раз за разом стирать со щек разъедающие кожу слезы?
Спустя два дня он немного успокоился. Работы подходили к концу, и Шаопин опять стал думать о том, куда направиться дальше. Он не чувствовал достаточной смелости, чтобы снова идти к мосту и дожидаться там, пока его «купят».
Ощущение тяжести и тревоги сильно ослабило его влечение к Сяося. Здесь, на перекрестье счастья и несчастья, в сердце поселилась глубокая боль. То счастье, что было совсем рядом, оказалось далеким миражом – он не мог его отпустить, но оно уходило из-под рук, утекало сквозь пальцы, оставляя привкус чего-то необъяснимого. Казалось, порой лучше жить в совершенном горе и одиночестве.
Целых два дня, работал ли Шаопин, лежал ли ночью в своем доме без дверей и окон, он думал о себе и Сяося – даже во сне. Чем больше он думал, тем горше ему становилось. Его страсть медленно остывала, как кусок железа, вытащенный из огня…
Вечером, после ужина, они уговорились встретиться в кабинете ее отца. Конечно, эта новая встреча на прежнем месте будет отличаться от прошлых. Они уже переступили черту. Теперь их связывали совсем иные отношения. Шаопин вовсе не собирался пропускать встречу из-за своего уныния. Он взволнованно ждал момента, когда вновь увидит любимую.
Сразу после еды в компании полуголых рабочих он поспешно сполоснулся у водопроводной трубы в коридоре, вернулся к себе и вынул из-под подушки чистую, идеально выглаженную смену одежды. Пальцами он распушил вымытые волосы и аккуратно пригладил, надел на босу ногу недавно купленные сандалии и нетерпеливо спустился вниз.
Когда он выходил через проходную завода, то как бы невольно оглядел свое отражение в разбитом окошке и произвел на себя «правильное» впечатление. Кроме загорелых до черноты рук и лица ничто в нем не выдавало разнорабочего.
С радостью и волнением Шаопин пересек порог окружного парткома. Когда он вошел под величественные каменные своды, его охватил безотчетный страх. Он увидел свет в окне. Она была там. Свет был таким ярким, как пылающий огонь. Шаопин невольно вздрогнул.
И вот он у двери. Сердце билось, как барабан. Он с трудом сглотнул, поднял наконец оцепеневшую правую руку и легонько постучал в дверь костяшками пальцев, как делают городские.
Стук разнесся в тишине громовыми раскатами. В сердце отозвалось громкое эхо.
Дверь немедленно открылась.
Как он и ожидал, появилось сияющее лицо. Она улыбалась. Шаопин невольно подумал о золотых подсолнухах на летнем поле…
Войдя, он обнаружил внутри Жунье. Лицо сразу стало горячим, словно его охватил поднимающийся пар. Неужели Сяося ей все рассказала? Он осторожно поздоровался.
– Какой ты стал высокий, – Жунье ласково посмотрела на Шаопина. – Садись, чего ты.
– Жунье хочет тебе кое-что сказать, – Сяося нацедила чаю.
Шаопин был удивлен таким поворотом. Только два дня назад он узнал от Сяося, что Сянцянь потерял обе ноги, а Жунье вспомнила наконец о своем муже. Он очень переживал за Сянцяня и был глубоко тронут поведением Жунье. Оно совсем не удивило Шаопина – он всегда видел ее именно такой.
Но что она хочет сказать ему? Может, нужно передать Шаоаню весточку о том, что случилось? Нет, вряд ли… Это не то…
Шаопин заметил, что Жунье сильно изменилась. Она больше не выглядела юной девушкой, на лице ее поселилось выражение монашеского спокойствия и доброты.
– Когда выпишут Сянцяня? – первым спросил он.