В общежитии кроме него оставалось всего пятеро. Трое сбежали домой, один воспользовался связями и был переведен обратно в округ. В комнате стало просторнее, чемоданы, сумки и прочее барахло держали теперь на освободившихся нарах. В пещере царил беспорядок. Никто не убирал постели. На подоконнике валялись зубные щетки, чашки и немытая посуда. Посреди комнаты на проволоке моталась вонючая перепачканная одежда. Стекла в окнах были битые, с лучиками расходящихся трещин. Мыльница и таз с грязной водой валялись на полу. Из-под нар торчала обувь, носки и несколько пустых водочных бутылок. Единственным проблеском в этом царстве бардака были прикрепленные над изголовьями плакаты с улыбающимися актрисами.
У Шаопина уже была самая красивая постель во всем общежитии. За пару месяцев до того он купил москитную сетку. Дело было не в комарах – он просто хотел создать свое отдельное пространство, чтобы лежать и читать безо всяких помех. Еще Шаопин купил новенькую пару кожаных ботинок. Такие ботинки были верным признаком профессионального рабочего и вообще – выглядели знатно.
Когда Шаопин переступил через порог, то заметил, что все лежали по койкам. Он знал, что парни не в духе: денег получили не много. Старик Лэй при всей его грубости был совершенно прав: кто вертит шпуры, тот и получает, остальным – шиш.
В пещере царило ощущение уныния и пустоты, так резко контрастировавшее с полнотой напитанной трудом жизни самого Шаопина. Чтобы не раздражать других, он попытался сдержать свое веселье и молча, напустив на себя подавленный вид, юркнул под сетку, отделявшую его от внешнего мира.
Не успел он устроиться, как один из парней спросил:
– Шаопин, тебе чемодан не нужен?
Шаопин сразу понял, что у того кончились деньги и он собрался продать свой. Чемодан, конечно, не помешал бы. Ребята явно сообразили, чего ему не хватает. Он приподнял сетку и спросил:
– А почем?
– В Желтореченске такой ушел бы за тридцать пять. Ну, тут двадцаткой обойдемся.
Не говоря ни слова, Шаопин вскочил на ноги, отсчитал двадцать юаней и протянул товарищу, а потом перетащил к себе большой красивый чемодан с медными уголками. Пока он нес его, парень спросил:
– А хочешь мой синий свитер? Мне отец в Шанхае купил, я до свадьбы берег…
Шаопин знал, что сосед получил в этом месяце всего одиннадцать юаней – с такими деньгами было не протянуть до следующей зарплаты. Свитер был его лучшей одеждой, но теперь он собирался продать и его.
– Сколько возьмешь?
– Он стоил двадцать пять. Совсем-совсем не ношеный, отдам за восемнадцать.
Шаопин прибавил от себя еще двушку и вложил свитер в только что купленный чемодан. Тут другой парень, ткнув в наручные часы на своем запястье, сказал:
– Часы не хочешь?
Шаопин был ошеломлен. Еще несколько человек наперебой стали предлагать ему разные вещи – почти все они были довольно ценные. Все эти вещи Шаопин так или иначе планировал купить. Но ему было совершенно невыносимо брать их по дешевке у своих же товарищей. Он понимал, что они действительно намеревались распродать все что можно, лишь бы не мучиться с голоду. По выражению их лиц Шаопин заключил, что если он возьмет сейчас то, что ему предлагают, то поможет им преодолеть трудности.
Шаопин ни от чего не стал отказываться. И вот у него были наручные часы, чемодан и разная модная одежда. Вместе с ботинками и москитной сеткой это создавало ощущение роскоши. К тому времени его соседи оставили всякую заносчивость, наоборот, – со стыдом и страхом они признали Шаопина главным авторитетом их убогого обиталища.
Только труд дает силу. Шаопин преподал соседям важный урок – пример того, как следует относится к труду. Сложно было поверить, что когда он пришел на шахту полгода назад, ему было до них, как до небес. Теперь же жизнь бесцеремонно поменяла их местами. Шаопин заработал все это богатство собственным трудом. Он стал победителем. И хотя то было вполне мирное и законное завоевание, в сущности, оно было суровее любой войны. Побежденные потеряли не только имущество, но и душевное равновесие. Единственным способом освободиться от ига такой реальности было всецело отдать себя работе.
Двое – трое из этих ребят вскоре стали выходить в каждую смену. Шаопин стал в тот день их вождем и главой. Стоило ему кашлянуть, как все обращались в слух, словно вершилось что-то чудесное. Излишне и говорить, что его настроение в тот день было особенно прекрасным. Он решил погулять вечером немного по холмам. До сих пор у него не было времени пройтись вокруг рудника. Предстояла ночная смена, и до полуночи Шаопин был совершенно свободен.