Они шли в темноте по шпалам, почти касаясь плечами. Вдалеке огни сливались в одну сплошную сверкающую полосу. Ночной рудник выглядел потрясающе. Сяося держала Шаопина под локоть и, прильнув к нему, глядела во все глаза на этот незнакомый мир. Теплый летний ветер легонько овевал счастливых влюбленных. Откуда-то доносился нежный голос скрипки. Играли «Анданте кантабиле». Здесь! Посреди всего этого! Не уныние, не грубость, но тепло и сердечность, льющиеся откуда-то из черноты…
Сяося прижалась к Шаопину и начала тихонько напевать песенку из «Детей капитана Гранта». Выразительный и сочный голос Шаопина влился в эту песню, и маленький ручеек, весело брызгавший по камням, превратился в широкую реку. Какой славный вечер! Даже без луны на сердце было светло.
Вдруг от склона метнулась к ним черная тень, перегородив темной массой дорогу. Шаопин напрягся: он узнал Ань Соцзы. Что этот извращенец здесь делает? Совсем сдурел? Шаопин невольно сжал кулаки.
– Уже поели? – донесся из мрака знакомый голос. – Я тут узнал, что… твоя девушка приехала. Говорят, вы ходили к бригадиру. Я подумал, что уже темно, дороги не видно, вот…
– А чего ты не пришел к бригадиру Вану? – Шаопин никак не мог взять в толк, к чему клонит Соцзы.
– Да я чего… неудобно, – пробурчал тот. – Я с фонариком, пришел вам посветить. Как бы не вышло чего…
Так вот в чем дело! У Шаопина зачесались руки. Страшно хотелось залепить этому «помощнику» по уху.
– Пошли, я вам посвечу…
Ань Соцзы обернулся и нажал на кнопку фонарика. Перед ними протянулась полоска совершенно лишнего света. Шаопин не знал, как быть. Правда, в его придури не было на сей раз никакого злого умысла. Он побрел за напарником.
– Это парень из моей бригады. Зовут Ань Соцзы, – объяснил Шаопин Сяося.
Сяося, которая ничего не знала о нем, подалась вперед пожать ему руку. Тот переложил фонарь в левую, быстро отер ладонь о коленку и цепко и сильно сдавил ее пальцы. Шаопин чуть не рассмеялся. Да уж…
Когда они вышли на освещенную дорогу, Соцзы, даже не посмотрев в их сторону, пробасил:
– Ну вот, уже и видно… – и скрылся обратно во тьму.
Шаопин так и не понял, в чем был смысл его странного поведения. Быть может, понять то было и невозможно. Вероятно, и сам Соцзы не смог бы объяснить его. Но где-то в глубине души Шаопина шевельнулась жалость к своему нескладному товарищу…
Перед воротами шахты уже стоял, поджидая их и улыбаясь во всю физиономию, начальник отдела пропаганды.
От увиденного за день у Сяося рябило в глазах. Было ощущение, что на все не хватает внимания. Мысли и чувства мешались в душе, обдавая пенным потоком, их высокие валы перекатывались, шумели, не давая возможности оглядеться по сторонам, оставляя возбужденный отпечаток.
И вот опять, пораженная, взбудораженная, она стоит на втором этаже здания шахты. Сейчас она переоденется в спецовку и впервые в жизни спустится в забой. Когда она вышла из комнаты, Шаопин, инспектор по безопасности и начальник отдела пропаганды, не удержавшись, расхохотались. Сяося выдали обычную шахтерскую спецовку – она была ей велика, и сидела на ней очень смешно – как взрослая одежда на ребенке. Сяося увидела себя в зеркале и тоже рассмеялась.
Пришел бригадир. Впятером они вышли из здания и пошли в контору. Шаопин с бригадиром отправились переодеваться, а начальник – взять фонарь для Сяося.
Когда все выехали на-гора, свежая смена начала съезжать в забой. Они вошли в клеть, и Сяося открыла от удивления рот. Когда они дошли до конца туннеля и вступили во тьму, она судорожно схватилась за рукав Шаопина. Потом их маленькая компания прошла через вентиляционные двери и поползла по скользкому просеку наверх, к подъемной машине. Шаопин всю дорогу тянул ее за собой, рассказывал про встречавшееся на пути оборудование и про саму шахту. Сяося пораженно молчала.
Они вошли в вентиляционный штрек сбоку от рабочего забоя. Сяося вздрагивала от испуга. Она не думала, что окажется в таком страшном месте. Цепко сжимая руку Шаопина, Сяося ползала с ним между опор крепи. Его рука казалась особенно сильной, родной и близкой. Только сейчас Сяося поняла, как тяжело приходится ему и о каком гнете, о каком невыносимом труде он говорит.
Наконец они добрались до рабочего забоя. Бригадир Ван, ловкий, как обезьяна, сновал между шаткими опорами крепи. Он остановил конвейер, и оглушительный грохот прекратился. Они остановились, ожидая возвращения бригадира.
В рабочем забое едва прошел выпал, но крепь уже была на месте. Шахтеры, ворочавшие уголь, остановились. Они знали, что пришел кто-то чужой. Судя по тому, что гостя вел сам бригадир вместе с начальником и инспектором, это была важная птица. Ань Соцзы понял, кто пришел, – но сегодня он был тише воды ниже травы и даже в кои-то веки натянул на зад свои драные штаны.
Когда машина остановилась, Ван Шицай по-мартышечьи соскочил с рештака.
– Пошли, – сказал он в темноту.
Шаопин взял в охапку Сяося и почти что втянул ее в забой. Они оказались на площадке у выпускного отверстия. Тут они наконец смогли распрямиться.