Она было залезла на мужа, но Шаоань нежно опрокинул ее на одеяло:
– Смотри не застудись… Все пустое. Где взять столько денег?
Сюлянь опять взволнованно села и, положив обе руки на крепкую грудь мужа, прошептала:
– Об этом не беспокойся. Давай напишем моему отцу в Шаньси – пусть он поспрашивает по знакомым. Я знаю, что у моего зятя есть сбережения.
Шаоань подскочил на кровати:
– А что, можем попробовать!
– Давай напишем прямо сейчас, а завтра отправим, – бросила Сюлянь, спрыгивая с кана.
Она отыскала на приступке шаоаневу ломаную ручку времен его ученичества, вырвала несколько чистых листов из тетрадки Ланьсян, а потом вернулась на кан и подвинула керосиновую лампу.
Они легли на кровать, расправили на подушке бумагу и стали писать старику Хэ. Сюлянь знала, как тронуть отцовское сердце – она диктовала, Шаоань записывал. Они долго и мучительно составляли письмо к ее отцу.
Закончив, они долго не могли заснуть, ласкались, потом полночи болтали, тесно прижавшись друг к другу. Вспоминали свое знакомство, говорили о нынешней жизни, планировали будущее…
На следующий день за завтраком Шаоань сказал отцу, что написал письмо тестю с просьбой одолжить денег.
– Он же не банк, где ему столько взять? Если, паче чаяния, найдутся деньги, я не стану перечить – поступай, как знаешь.
– Если я сейчас заключу контракт, тебе будет трудно с урожаем. Кроме того, я не знаю, согласятся ли другие из нашей компании отпустить меня…
– А чего нет-то? Ты добавишь денег в общий котел, каждому в конце года еще прибавка выйдет. Вроде с зерном и прочим в этом году проблем быть не должно, но наличных денег всегда не хватает, сам знаешь. Все спят и видят, чтобы достать. А на уборке только пару дней напряженных, не так, как раньше. Я один справлюсь. Если удастся купить скотину, можешь спокойно заниматься своим делом. Это же не на весь год, за пару месяцев управишься, как думаешь?
– Сейчас я сдаю в общий котел пятьдесят юаней в месяц, а так дам на десять больше, – сказал Шаоань.
От слов отца он окончательно успокоился и теперь просто ждал ответа из Шаньси.
Но не перегнула ли Сюлянь палку, когда с такой уверенностью утверждала, что ее родные одолжат деньги? И были ли вообще такие деньги? А если и были, пошли бы его свояки на то, чтобы с ними расстаться? Не станет ли Чан Юлинь вставлять палки в колеса? Они еще ни разу не ездили в Шаньси после свадьбы – кто знает, как у них там сейчас обстоят дела.
Через несколько дней наконец пришел ответ.
Шаоань с Сюлянь просияли от радости. Писал Юлинь – рассказал, что, получив их просьбу, вся семья решила помочь с деньгами. Еще он выяснил, что скотина в Шаньси стоит дешевле и предложил Шаоаню приехать к ним, а уж он поможет подобрать хорошего мула.
Шаоань обсудил это с родными и сразу же побежал к Гэньминю. Тот помог ему взять семьсот юаней из средств кредитного кооператива и тут же позвонил с новостями брату-завхозу. Шаоань забрал деньги и забытый в прошлый раз куль и отправился сперва в Угорье. Там за семьдесят юаней он купил отличную тележку и к темноте вернулся с ней в Двуречье.
На следующий день он сел в автобус и покатил в Шаньси.
Там Юлинь дал ему четыреста юаней и повел Шаоаня в поселок. За девятьсот девяносто они купили трехлетнего мышастого мула.
Обратно Шаоань поехал верхом, перекинув через седло нитяную сумку. Мул был крепкий, молодой, сильный, шерсть у него лоснилась, как шелк, – люди не переставали нахваливать. У самой Хуанхэ его предлагали купить за тысячу сто юаней. Но Шаоань не продал бы его сейчас ни за какие деньги.
На следующий день Шаоань подъехал к большому мосту через реку.
Раньше он проезжал по нему на машине. Автобус ехал быстро, реку было толком не разглядеть. Теперь же Шаоань не мог дождаться, когда наконец настанет момент спрыгнуть со спины мула, привязать того к камню и в невыразимом волнении припасть к перилам на самой середине.
Голова закружилась, сердце застучало чаще…
Перед ним тянулось пространство, желтое, как пшеничная ость. Из дальнего ущелья, сбившись в кучу, с ревом вырывались, как стая зверей, растрепанные волны и устремлялись к его груди. Скалы по обе стороны реки были, как ножи. Их камни отливали черно-зеленым. За ними с двух сторон тянулись бескрайние желтые горы. Заходящее солнце уже стало алым, большим и круглым, оно красило воду и горы в яркий цвет спелого мандарина. Между бегущих от горизонта волн вдруг появилась мелькающая черная точка. Ветер донес рвущие душу крики. Точка постепенно выросла в лодку с глубокой осадкой. Она летела, как стрела, посередине реки и вот-вот должна был добраться до пролета моста. Это было маленькое деревянное судно, груженное углем, готовое в любой момент перевернуться и нырнуть носом в бурлящую желтую воду. Обнаженные по пояс матросы на лодке кричали изо всех сил и отчаянно работали веслами. И вот они скрылись под мостом…
Шаоань тут же перебежал к другому краю и увидел, как лодка буквально за секунду уже ушла вниз по течению – там, на просторе воды, она словно замедлилась.