Шаопин принял окончательное решение сменить прописку. Он подумал, что через несколько лет, если дела пойдут неплохо, можно будет забрать к себе родителей. Мир – штука огромная, везде можно пристроиться. А уж в деревне на окраине города сам бог велел ставить на ноги большое дело. Надо действовать решительно, не откладывая в долгий ящик. Нельзя упускать такую редкую возможность.
Вечером, простившись с Цзинь Бо, Шаопин пришел к прорабу и сказал, что по семейным обстоятельствам вынужден уехать и просит расчет. Прораб, казалось, расстроился, что лишается такого хорошего работника. Рассчитав Шаопина, он в виде исключения отвел его на кухню и попросил своего родственника, стоявшего за плитой, нажарить ему жирной свинины. Это была награда за усердную работу. Доев угощение и отерев рот, Шаопин тут же пошел в Голую Канавку.
Семья секретаря тепло приняла его. Шаопин больше не был их обслугой – они стали добрыми друзьями и даже немного родственниками. Секретарь пошел оформлять ему разрешение на переезд. Его жена воспользовалась этой возможностью, чтобы спросить Шаопина, не возьмется ли он помочь старшей дочери с китайским. Когда Шаопин принялся за домашнее задание, мать Цзюйин шепнула, что ей нужно забрать что-то от соседей, выскользнула из дома и долго не возвращалась.
Цзюйин была одета как городская девушка. У нее было белое, чистое личико, изогнутые брови с изломом, и под ними – пара ясных, живых глаз. Она с восхищением слушала, как Шаопин растолковывает урок. Цзюйин выглядела сообразительной, но с учебой была просто беда – Шаопин битый час пытался объяснить ей задание, но она так и не сумела с ним справиться. Дочь Цао просто смотрела на него с немым удивлением, ее лицо говорило: ты такой умный, зачем тебе убиваться на стройках? Она понятия не имела, что этот парень-загадка уже был назначен ей женихом…
Пробыв несколько часов в доме секретаря, Шаопин вернулся на стройплощадку с готовым разрешением. На следующий день он оделся с головы до ног в новую одежду и пошел за подарками. Впервые у него в кармане лежала небывалая сумма в двести юаней, и он оглядывал магазинные полки взглядом толстосума. Шаопин купил каждому по обновке и набрал много съестного. Его потертая желтенькая тара не вместила бы все это богатство, поэтому Шаопин взял еще большую холщовую сумку. Он хотел показать своей семье и всем деревенским, что у него все неплохо.
После всех покупок у Шаопина осталось чуть больше ста юаней. С гордостью и удовлетворением он шагал по улицам Желтореченска. В конце он завернул в парикмахерскую и вскоре вышел из нее совершенно другим человеком.
Шрамы на теле прикрыла новенькая одежда. Лицо сияло чистотой, волосы лежали аккуратными рядами. Он выглядел как заправский рабочий.
Вечером он пришел с вещами к Цзинь Бо, чтобы переночевать, а с утра поехать в деревню на почтовом фургоне.
Шаопин поднялся еще до рассвета. Свою желтую сумку со старой одеждой он оставил у Цзинь Бо – в знак того, что еще вернется. Потом с набитой новой холщовкой он вышел на дорогу и стал ждать Цзюньхая. Почтовым работникам не разрешали подбрасывать знакомых, поэтому в фургон нельзя было сесть прямо на почте.
Вскоре, впрыгнув на место помощника рядом с водителем, Шаопин покинул город, еще овеянный ночной мглой. Всю дорогу Шаопина одолевали мысли. Прошло полгода с тех пор, как он уехал из дома. Все это время, с весны, он чувствовал, что дни бегут медленнее, чем когда-либо раньше. Сложно было выразить словами все радости и горести, наполнявшие их. Он не отступился, не упал – и теперь ехал домой не с пустыми руками. Дело было не только в заработанных деньгах и щедрых гостинцах. Нет, он вез домой нечто большее.
Только теперь он почувствовал, что время, проведенное вдали от дома, было и впрямь бесконечно долгим. Шаопин ни разу не написал домой. Кто знает, что там и как? Отец просил, чтобы он немедленно возвращался. Неужто случилось что-то? Если бы было что-то хорошее, отец не преминул бы написать об этом. Наверняка стряслось какое-то несчастье, а тот просто испугался, что сын станет нервничать, вот и написал не пойми что. Но сердце Шаопина было уже не так просто потревожить: он подумал, что даже если небо упадет на землю, он справится. Страдать бесполезно.
Когда машина пересекла водораздел, в груди у Шаопина застучало. Знакомые холмы и горы по обеим сторонам шоссе, как родные, вставали перед глазами. Он увидел канавы и террасы по обеим сторонам реки. Горы были засажены не так, как раньше – одним сплошным полем. Теперь поля пестрели разными злаками, и каждый участок земли ярко показывал характер его владельца. Увидев неплодную землю, сразу можно было сказать, что ее владелец не из трудолюбивых.