Два дня спустя, с одобрения и под руководством Сунь Юйхоу, семья разделила имущество. В сущности, все было просто: решить, что теперь обе ее части будут вести «независимый хозрасчет». Шаоань не взял ничего из вещей, они с Сюлянь только поставили себе в новом доме отдельный очаг. На самом деле никто не собирался расходится «вчистую», как предлагал Шаопин. В конце концов был сын, которого нельзя было забирать у бабушки с дедушкой. Старики ни за что не разлучились бы со своим маленьким сокровищем.
После разделения Шаопин завел разговор с отцом о собственном отъезде.
– Поступай как знаешь, – просто сказал старик. – Со здоровьем у меня сейчас все в порядке, урожай соберем. Пока там у тебя что-то выходит, я назад тянуть не стану. Я за тебя спокоен, ты парень башковитый, что попало делать не будешь…
– Если я останусь в городе, то со временем заберу вас к себе.
Шаопин был очень благодарен отцу за то, что тот великодушно отпустил его. Старик Юйхоу горько улыбнулся:
– Не надо так далеко загадывать. Мы с твоей мамой здешние, всю жизнь в деревне прожили, куда нам, старым, тащиться? Да и зачем? Занимайся своими делами. Не тревожься за нас. Хочу только, чтобы ты никогда не жил в таком убожестве, как я…
Шаопина пронзила внезапная боль. Он подумал, что во исполнение надежды своих родителей, ради их безмерной любви он должен прожить жизнь так, чтобы было не стыдно.
Он оформил бумаги на переезд. Родители, брат и невестка проводили его до околицы. Мать плакала, все остальные еле сдерживали слезы. Он уезжал совсем не так, как раньше – теперь он перестал быть частью деревни и вот-вот должен был стать обитателем чужого мира.
Шаопин решил съездить в Горшечную к старшей сестре. Увидев его, Ланьхуа принялась сетовать: Ван Маньинь не возвращался домой уже год. Сестра сама работала в поле и вела хозяйство. Она выглядела вымотанной, совсем старой.
Шаопин долго не мог унять горечь и гнев. Он остался у сестры на несколько дней, чтобы помочь ей убрать урожай. Отец и брат должны были вскорости перетаскать его с поля и обмолотить. Перед отъездом Шаопин дал сестре двадцать юаней на соль и масло.
В расстроенных чувствах Шаопин прыгнул в автобус до уездного центра.
С автовокзала он зашагал по знакомой мощеной улице, вдыхая родной запах дымящего угля. Тоска по прошлому сама собой прокралась в его сердце. Шаопин брел по улице, разыскивая каждый уголок, где ступала его нога.
Он не мог успокоиться до самого перекрестка. Там он заметил, что город теперь выглядел более пестрым, чем раньше. На северной стороне перекрестка высилось трехэтажное здание. Ниже уездного дома культуры строили новый кинотеатр. Полдороги было завалено цементными плитами, кирпичами, черепицей и деревом. Через реку протянулся мост на мощных быках. Вдоль по улице мчались машины со стройматериалами. Небо закрывала густая желтая пыль. В городе появилось много лотков мелких торговцев, где продавались еда и напитки. Вокруг гудела не густая, но довольно внушительная толпа.
Внезапно Шаопин услышал, как кто-то зовет его по имени. Он оглянулся и увидел хромоножку Юйин. Она с младенцем на руках, прихрамывая, отошла от стойки под белым навесом и направилась к нему.
– Я сразу тебя узнала, – она взволнованно улыбнулась. Юйин сильно поправилась, лицо было похоже на круглую лепешку.
– А это… – Шаопин указал на младенца у нее в руках.
– Мой. Четыре месяца. Нежность моя, улыбнись дяде, – Хоу Юйин легонечко надавила на подбородок, и малыш улыбнулся.
– А муж твой чем занимается?
Бывшая одноклассница повернула голову и указала под навес. Шаопин увидел, как парень с длинными волосами любезно отсчитывает сдачу покупателям.
Неожиданная встреча наполнила душу Шаопина тяжелыми размышлениями. Как быстро летит время! Каждый из них отправился на поиски своего пристанища. Многие одноклассники женились, завели детей и теперь мирно жили без особых метаний. Юность ушла навсегда…
Но ты – ты еще не готов устроить свою жизнь на подобный манер. Тебе все так же трудно сказать, что ждет тебя за поворотом…
После встречи с младшей сестрой настроение Шаопина переменилось. Он был рад видеть, что Ланьсян выросла, вытянулась в девушку с аккуратно подстриженными темными волосами. Шаопин с гордостью подумал: она и в Желтореченске была бы первой красавицей.
Он привез Ланьсян обновки и два небесно-голубых платочка – один был для Цзинь Сю. Ланьсян с Цзинь Сю взяли ему в школьной столовой белого хлеба и две порции категории «А». Они пообедали в общежитии. Цзинь Сю все время расспрашивала о брате и об отце.
На следующий день Ланьсян пошла на автобусную станцию проводить Шаопина. Она не могла сдержать слез.
– Не плачь, я знаю, ты переживаешь, что мы поделили хозяйство, – утешал Шаопин. – Не бойся, есть Шаоань, занимайся спокойно, если что – пиши мне. Посылай на адрес Цзинь Бо, он передаст. Ради бога, не вздумай из-за этого суетиться, тебе скоро поступать. Брату никогда уже в университет не поступить, вся надежа на тебя. Вся семья будет за тебя болеть.
Ланьсян стерла с лица слезы и кивнула.