Теперь задумалась Сяося.
– Днем ты работаешь. Давай вечером в субботу? Сюда и приходи. Папы здесь по субботам не бывает…
Шаопин стал прощаться. Сяося не стала его задерживать – она проводила товарища до ворот. Прощаясь, она сказала:
– Я знаю, что ты не хочешь говорить мне, где живешь. Но ты обязательно приходи, понял?
– Я приду, – Шаопин пожал ей руку, развернулся и зашагал прочь.
Сяося спокойно стояла перед парткомом и провожала Шаопина долгим взглядом, пока он не скрылся за поворотом.
Был поздний вечер, повсюду зажглись фонари. В кинотеатре неподалеку только-только закончился сеанс, по холодным улицам прокатилась волна веселого шума. Пестрая толпа растеклась по тротуарам во все стороны. В переулках зазвенели велосипедные звонки.
Шумная волна схлынула, и на улице опять стало тихо. Дождь перестал, рваные облака бежали в темноте, как разбитые наголову пехотные части. Горы едва угадывались во мраке.
На сердце у Сяося было беспокойно. Домой идти не хотелось.
Она вышла из ворот на улицу и побрела под тенистыми платанами. Ноги сами несли ее на север. Как ни странно, где-то в глубине души Сяося надеялась, что Шаопин пройдет по этой дороге назад – в ее сторону. Она вдруг поняла, что они толком ничего не успели сказать друг другу. Говорил Шаопин, она в основном молчала. Сяося ощущала его чужим и незнакомым. Пораженная, она не знала, что сказать.
Да, Шаопин изменился. Изменился так, что она с трудом его узнавала. Дело было не во внешности – хотя и внешне он сильно отличался от прежнего Шаопина. Сяося уже свыклась с другими студентами. Ей казалось, что сама она тоже простилась с прошлой жизнью и начала совсем иную. Она сохраняла свой живой характер, но уже стала частью нового окружения. Все прошлое, включая школьных друзей, постепенно начало бледнеть, забываться. Ее жизнь очень быстро стала частью чужого мира. Когда страна освободилась от многолетних оков, многое из того, что представлялось непреложным, оказалось отброшено. Новые веяния и идеи хлынули, как воды потопа. Глаза разбегались от их многообразия. Сяося погрузилась в общее радостное возбуждение, в каждодневные студенческие споры и обмен свежими известиями. Возвращаясь домой, она принималась спорить с родителями. Все молодые люди в ее окружении были опытными ораторами, неравнодушными к судьбам родины. Они обильно цитировали китайские и иностранные книги, обращались к истории и к современности и демонстрировали завидную раскрепощенность сознания, ничем не скованный полет фантазии, суровую критику социальных зол – один на зависть другому. Они учились с усердием, но следили за модой и умели развлекаться на полную катушку…
И вот она неожиданно столкнулась с совершенно другим типом сверстников.
Чем нынешний Шаопин отличался от прежнего? Он посуровел лицом, окреп и выглядел здоровым взрослым мужчиной. Правда, Шаопин был такой же ипохондрик, как в школе, и одежда у него была ничем не лучше, чем раньше. Но теперь он начал жить и думать самостоятельно, выбрав трудный путь нескончаемой борьбы. Она и раньше относилась к Шаопину не так, как к остальным, считая его во многих отношениях исключительным. Однако, сказать по совести, поступив в университет, Сяося почти уверилась, что Шаопин в конце концов не избежит участи большинства сельских учеников – создаст семью, родит детей, станет работать и удовлетворится своим скромным местом в этом огромном мире. Теперь, когда политика в селе изменилась, такие люди, как Шаопин, стали сильно выделяться на общем фоне. Он вполне мог разбогатеть и превратиться в предмет зависти всех деревенских. Тогда, выпускаясь из школы, Сяося выразила надежду, что он никогда не станет обывателем – не будет говорить только о том, где достать денег, и бродить по рынку в Каменухе с торбой на плече, размышляя, как бы урвать доброго поросенка… Поэтому все два года, что Шаопин провел в Двуречье, она продолжала посылать ему книги и «Справочную информацию» и изо всех сил старалась напомнить ему, что он не должен утратить свои высокие идеалы… Потом она начала постепенно осознавать, что реальная жизнь – штука жестокая. В силу разных причин сельские парни, которые не смогли стать студентами или частью номенклатуры, даже обладая выдающимся характером и высокими талантами, в конечном счете становились жертвами окружавшей их среды. Дело было не в том, что в деревне нельзя было добиться большего и сделать что-то путное – просто их духовный мир тонул в огромном океане крестьянского уклада…
Хотя Сяося сделала неутешительный вывод о будущей судьбе своего товарища, глубокая дружба школьных лет не позволяла ей разорвать с ним связь. Когда он перестал отвечать на письма, она ощутила сожаление и где-то в глубине – нежданное облегчение. Она не могла бы забыть друга своей юности, но знала, что может никогда не встретиться с ним снова – в лучшем случае он останется глубоким следом в ее памяти…
И вот сегодня она случайно столкнулась с ним на улице.