Сяося восхищалась Шекспиром и даже немного боготворила его. Она отправилась на первый же показ «Мести наследника» в Желтореченске. Но одного раза не хватило. И вот, добыв билет, она собиралась посмотреть ее второй раз… Кто же знал, что Сяося встретит замурзанного Шаопина. Те несколько часов, что они провели вместе, она пребывала в состоянии крайнего потрясения. Все было нереально, как в кино, где Гамлет увидел призрак своего отца.
Она шла по ночной улице и думала о Шаопине и его пути. Из его слов Сяося поняла, что у него есть свое, особое понимание происходящего.
Шаопин принадлежал к отдельному типу молодых китайцев: он был хорошо образованным, но не настолько удачливым, чтобы поступить в университет или найти достойную работу, а потому лишен возможности занять важное место в обществе. С другой стороны, такие как он, не готовы были мириться с тем, чтобы ограничиться узким мирком, и оттого часто с трагической страстью избирали одну из самых трудных дорог в жизненной борьбе. Им не было дела до разговоров о высоком или беспокойства о судьбах человечества. Они прежде всего старались изменить условия своего существования, но в то же время не отказывались от духовных исканий. Они не презирали жизнь обывателей, но делали все возможное, чтобы их понимание жизни достигло большей глубины…
В глазах Сяося Шаопин внезапно стал персонажем, которым она восхищалась. Прежде это она «наставляла» его, а теперь он подарил ей свежий взгляд на жизнь – жизнь, которая вынудила его идти по сложному пути. Это было ни на что не похоже. Сяося почувствовала гордость от того, что в ее жизни есть такой друг. Ей захотелось всеми силами помочь ему. Без сомнения, жизнь никогда не заставит ее двигаться по той же траектории. Она не сможет покинуть свой мир. Но она понимала Шаопина. Сяося была взволнована тем, что он явился перед ней как метроном ее жизни – как система координат, как ориентир.
Сама не заметив того, Сяося дошла до перекрестка у Воробьиных гор. Она больше не рисовала себе в воображении, что Шаопин догонит ее. Стояла ночь.
Девушка повернулась и медленно пошла назад. На улице было пусто. Фонари отбрасывали длинные тени на пятнистый от дождя тротуар. Напротив, на горе, древняя башня, как шило, пронзала во тьме ночное небо. По нему бежали рваные облака, не было ни звездочки. Холодный ветер дул через рощи с далеких гор, поднимая многоголосые волны лесного шума. Выразительный и сочный плеск Желтого Ключа сливался с чистым гомоном Южной речки. Они звучали, как дуэт…
Сяося замурлыкала песенку из советского фильма «Дети капитана Гранта». Она никогда не видела это кино, но любила напевать ее.
Девушка едва справлялась с волнением. Подлаживаясь под песню, ее шаги все ускорялись – и вот она резво шагала по пустынным улицам к дому. Она чувствовала, что встречи с Шаопином будут окрашены тайной – как история из романтической литературы. От этого сердце билось еще сильнее.
Когда она дошагала до дома, свет горел только в одной из шести комнат – значит, на месте был только дедушка. Отец еще не вернулся из деревни, а мать работала в ночную смену в больнице. Жунье жила в помещениях окружного комитета комсомола и редко заходила к ним.
Сяося слышала, как дедушка говорит с кем-то в доме. Сперва она подумала, что у него гости, но потом поняла, что он отчитывает их старого черного кота: ишь, какой разборчивый стал, все тебе мясо подавай, только и думаешь, как урвать кусок пожирнее. Кот только мяукал в ответ. Сяося не смогла удержаться от смеха. Домашние вечно были заняты, им было не до разговоров с дедом – он целыми днями брюзжал на кота.
Не нарушая их разговор, она скользнула в свою комнату, включила свет и села за маленький столик. Ей нужно было какое-то время спокойно побыть в одиночестве.
Комната была обставлена очень просто: маленькая кровать, стол и кожаный чемодан. В ней было чисто, но царил нетипичный для девушки беспорядок. Книги и разные мелкие вещи лежали тут и там, безо всякого разбора. Стены были голыми, без разных девчачьих украшений. Только маленькая картина Репина была прибита к стене аккурат напротив столика. Это были «Бурлаки на Волге», вероятно, вырезанные из какого-то журнала.
Посидев немного, Сяося достала из ящика блокнот в красной кожаной обложке и начала записывать. Она вела дневник все время, запрещая заглядывать в него даже родителям. Сяося писала про прошедший день, в основном описывая встречу с Шаопином и свои впечатления от нее.
Закончив, она вдруг по какой-то прихоти подумала, что нужно подарить Шаопину ее «Бурлаков». Ей показалось, что ему очень пойдет стать обладателем этой маленькой картины.