Умывшись, Сяося нырнула под одеяло. Она долго не могла уснуть. Мысли метались в голове, и дело было не только в Шаопине. Она нервничала от того, что не может заснуть, и чем больше нервничала – тем меньше хотелось спать. Впервые в жизни Сяося мучилась от бессонницы. Она в бешенстве накрыла голову одеялом. Вот глупость! Завтра с утра лекция по древнекитайской литературе: известнейший специалист по Тан и Сун[46], доцент Гу Эрчунь, будет читать про поэзию Ду Фу[47]. Гу Эрчунь был отцом Янминя, старосты класса Шаопина. Он преподавал, даже будучи замдекана училища. Его лекции пользовались огромной популярностью среди однокурсников. Доцент Гу не только обладал глубокими познаниями – он дышал страстью настоящего поэта.
Сяося не знала, когда заснула.
Она с нетерпением ждала наступления субботы. Жила и воспринимала все как обычно, но где-то за гранью привычного проклюнулось что-то новое, невыразимое. Силуэт Шаопина время от времени появлялся у нее перед глазами. Ей безумно хотелось его увидеть. Она уже взяла для него в библиотеке уйму книг: «Тяжелые времена» Диккенса, «Джейн Эйр» Шарлотты Бронте, «Хождение по мукам» Толстого, «Воскресение» другого Толстого, «Евгению Гранде» Бальзака. С книжной полки отца она стянула «Белый пароход» Айтматова, отпечатанный для внутрипартийного распространения. Ей очень нравилась эта книга.
Потом она лукаво подумала: если дать ему столько книг за раз, Шаопину не будет нужды приходить к ней раз в две недели. Она решила отдать только две.
В четверг после обеда занятий не было. Сяося повалялась немного в общежитии, а потом пошла домой. Выйдя из школьных ворот, она заметила, что в крохотной бухте на другой стороне реки толпилось много рабочих. Они раскалывали камни. На самом деле каменщики трудились там давно, но она никогда не обращала на них внимания. Не только она – все горожане не обращали внимания на подобные вещи, не имевшие к ним никакого отношения. В последнее время она начала внимательно изучать все попадавшиеся на пути стройки и карьеры. Она неизменно задавалась вопросом, нет ли там Шаопина.
Она невольно стала гадать, таскает ли он камни в карьере напротив. Внезапный импульс заставил ее быстро развернуться, пересечь новый мост и пойти к карьеру на противоположном берегу, чтобы посмотреть, что там творится. Почти у карьера что-то заставило ее скрестить руки на спине, совсем как рабочие. Сяося не смогла удержаться от смеха.
Теперь она стояла на обочине дороги над излучиной реки и смотрела на людей, ударяющих внизу по камню. Она увидела, что несмотря на холод, они работали в одних безрукавках, с открытыми плечами. Одни высекали молотками аккуратные кубы. Другие таскали их на спине от излучины к дороге.
На обочине стояло несколько тракторов с камнями. Взревели моторы, и они уехали. Сяося знала, что все, кто таскают камни, – это разнорабочие, и им приходится сложнее всего. Когда они поднимались по крутому склону от реки к дороге, камни придавливали их так, что головы почти касались земли. Из их губ рвался стон умирающего… Она вспомнила репинскую картину – то же мучение, та же тяжесть, что у нее перед глазами…
Сяося тщательно изучила всех рабочих и не нашла среди них Шаопина. Да, вряд ли стоило рассчитывать на такое совпадение.
– Эй, сестричка! Если приглянулся – спускайся! – грубо закричал один из парней. Все бросили работу и заржали.
Сяося быстро повернулась и зашагала прочь. Лицо залила краска, но злилась она не очень сильно. Она знала, что одинокие парни-отходники были большие охотники посмеяться над женщинами. Она была умной девушкой с широким кругозором и совсем не считала это страшным оскорблением. Наоборот – ей было даже забавно.
Всю субботу Сяося не находила себе места от тревоги. Она казалась себе смешной – просто влюбленная дурочка, ожидающая свидания. На самом деле она знала, что они с Шаопином были не в тех отношениях. Она просто была взволнована их общением. Ей хотелось говорить с ним – обсуждать все на свете, особенно «смысл жизни», о котором так часто говорили люди их возраста. Сяося подумала, что, если бы ее товарищи по учебе узнали об этом, они бы не только не поняли ее, но стали бы смеяться. Но именно это приводило ее в невероятное волнение. Пусть с точки зрения статуса и материальных возможностей они были очень разными, в личностном плане это не имело никакого значения. Они с Шаопином были равны. Их отношения должны были основываться только на общем поиске, общем исследовании реальности. Пожалуй, у каждого из них было что-то, нуждавшееся в преобразовании. Но преобразовать другого означало трансформировать себя самого.
Изнемогая от счастья, Сяося пришла перед ужином в кабинет отца. Он еще не вернулся из деревни. Матери и деду она сказала, чтобы ее не ждали на ужин, – она поест в другом месте.