Около шести часов она пошла в столовую за едой, принесла купленное в кабинет и полностью сосредоточилась на ожидании Шаопина. Через полчаса, как и обещал, пришел Шаопин, и Сяося с удивлением увидела на нем новую одежду. Лицо его было отмыто от грязи, волосы лежали аккуратными рядами. Если бы не затертые пластыри на обеих руках, никто, даже она сама, не заподозрил бы в нем деревенского отходника.
Шаопин заметил ее удивление.
– Исключительно из соображений вежливости, – сказал он с улыбкой.
Сяося понравилось это замечание. Она указала на еду на столе и сказала:
– Давай сначала поедим.
– А я уже поел. Но – опять-таки из вежливости – поем с тобой еще раз. К счастью, мой желудок закален во многих битвах и не боится жестокого обращения.
Сяося улыбнулась:
– Кажется, ты научился молоть языком.
Они сели и весело принялись за еду.
Шаопин уже адаптировался к жизни на самом дне. У него было и мыло, и зубная щетка, но он даже не вынимал их. Не умывался, не споласкивал ноги – не говоря уже о чистке зубов. Он ел, как другие, на корточках, вцепившись в старенькую миску, порой втягивая еду в рот со звонким хлюпаньем. Говорил грубо, ходил выгнув спину, закинув руки назад или спрятав в карманах. Ноги он намеренно выворачивал наружу. Плевал резко, словно стрелял. Вместо туалетной бумаги использовал ком земли – словом, жил, как все остальные.
Хотя Шаопин казался настоящим деревенским отходником, он так и не научился справляться с одной вещью: вечерами, лежа в постели, часто не мог заснуть. Это было так типично для интеллигентного человека. К счастью, другие начинали храпеть, едва коснувшись подушки. Никто не знал, что он лежал в темноте с широко раскрытыми глазами. Если бы его приятели узнали про это, они бы не поверили, – это было так же невероятно, как человек, который не ест жир.
Да, после напряженного дня Шаопину все равно было трудно заснуть, и в ночной тишине сознание приходило в движение. Порой он думал о каких-то конкретных вещах, но чаще мысли текли во всех направлениях – как наводнение, затопляя берега, скользили, как красочные ореолы, накладываясь друг на друга, перетекая в конце в сон.
Шаопин сам не заметил, как прошел месяц.
Перед днем поминовения усопших вдруг стало тепло. Земля почти полностью освободилась ото льда. Ветки ивы по берегам реки нежно обметало зеленым, а на солнечных склонах в горах первые всходы проклюнулись сквозь влажную землю, готовые пуститься в рост и выйти на поверхность.
На стройплощадке все поскидывали ватники. Теперь, когда первый этаж был закончен и плиты перекрытия установлены, рабочие начали класть стены на втором. Задача Шаопина состояла в том, чтобы передавать наверх смоченный водой кирпич. Для этого требовались сильные руки и недюжинная выносливость. Это, несомненно, была самая трудная работа на стройке. Но Шаопин должен был ее делать, потому что получал повышенные выплаты.
Работы стало больше, и требовалось больше людей. Подрядчик привел новую партию мужиков с моста и одновременно выставил парочку тех, кто не справлялся с нагрузкой. Когда работников прибавилось, двое поваров – старый и молодой – перестали справляться. Жарить и парить выходило вполне сносно, но старик отвечал также за закупку продуктов – он еле ворочал огромные корзины с картошкой и капустой и двадцатипятикилограммовые мешки с мукой. Прораб вдруг решил, что Шаопин будет теперь ходить со стариком за покупками. Для разнорабочего это было легко, а оттого особенно желанно. Но прораб, памятуя о том, что они из одного уезда, отдал вожделенную работу Шаопину.
Шаопин был счастлив, словно его повысили: теперь он работал на стройплощадке только полдня, а оставшуюся половину тратил на помощь старику-повару. Он стал чувствовать себя намного легче, чем раньше.
Когда с работой стало получше, ему вдруг захотелось читать, – Шаопин очень давно не держал в руках книги. С начала года он не ходил за книгами к Сяося, потому что все равно не успевал их даже пролистывать. Кроме того, в кошельке у него было совсем пусто, и он хотел сосредоточиться на работе, чтобы заработать побольше денег и отправить немного младшей сестре и родителям. У Шаопина не было настроения думать о других вещах.
На стройплощадке Шаопин прикидывался неграмотным. Он не мог раскрыть свое истинное лицо. Именно такому, неграмотному, полагающемуся только на физическую силу, доверял прораб, его он просил покупать для повара продукты. Если бы прораб узнал, что он учился в школе и вообще – читает тут на досуге книжки, он бы наверняка выгнал его взашей. Но Шаопин не хотел уходить со стройки. Он зарабатывал два с половиной юаня в день, не говоря уже о том, что теперь мог не тянуть из себя жилы, как другие мастера.
Но желание читать внезапно стало настолько сильным, что он не сумел сдержать его. Шаопин раздумывал: можно ли найти способ читать, не подвергаясь риску быть обнаруженным? На ум приходил только один сравнительно надежный способ – укладываться ночами отдельно ото всех.