Паулина резко втянула воздух. Ей не требовалось, чтобы Каден называл имя. Она поняла, кто это, сразу, как и я. С белокурыми волосами и такими же теплыми карими глазами в Совете больше никого не было. Даже звучание его спокойного ровного голоса было похожим. Все это было таким очевидным, но так долго ускользало от моего внимания, что я вдруг отчетливо поняла: мы строим какие-то свои предположения о людях, а потом видим в них только это. Каден был варваром-убийцей, вице-регент – уважаемым лордом, происходящим из рода Святых Хранителей, и, само собой, у них и быть не могло ничего общего друг с другом.
Берди и Гвинет не знали вице-регента, а потому молчали, но Каден перевел взгляд с меня на Паулину, озадаченный ее реакцией.
– Лорд Роше, – добавил он, чтобы подкрепить свое утверждение.
На какое-то мгновение я было решила солгать ему, сказать, что в Совете нет никакого лорда Роше, боясь, что он сорвется и снова потеряет голову, однако Каден уже читал это в моих глазах.
– Не надо лгать мне, Лия.
Зная, что он не воспримет мой ответ спокойно, я напряглась.
– Я знаю, кто он такой. Я встретилась с ним два дня назад. Он член кабинета министров, как ты и сказал. И пусть он был ужасным отцом тебе, Каден, но нет никаких доказательств, что лорд предал королевство.
Я проводила взглядом Кадена, сердито протопавшего к мельнице, – проверить лошадей, как сказал он. Я почти видела, как от его плеч поднимается пар.
Я видела ярость в его лице, однако помнила и неподдельное горе в глазах вице-регента.
Если я чему-то и научилась за свою жизнь, так это тому, что время способно извратить и уничтожить любую правду, словно позабытый лист, истрепанный ветром. И теперь мне предстояло заново собрать эти обрывки воедино.
Я сказала Натии, что у меня есть еще одно задание для отца Магвайера, и, как только непогода уляжется, она должна будет отправиться к нему. В архивах велись записи обо всех образованных гувернантках. Где-то среди них должна была найтись информация и о той, которую звали Катарин.
Уши Дьечи удовлетворенно подрагивали, пока я чесала между ними. Я одарила Нове такой же лаской и задумалась, не скучают ли они по Отто. На мельнице было сухо, хоть одна ее стена и давно обрушилась, так что в старом здании фривольно гуляли сквозняки. На высоких стропилах гнездились совы. Натия сидела в дальнем углу и водила точильным камнем по своему мечу. Сегодня утром мы снова тренировались. Она сама напомнила мне о необходимости продолжать оттачивать наши навыки. Привычки, которые я привила ей на Кам-Ланто, пустили глубокие корни.
Поначалу Паулина наблюдала за нами, как мне показалось, с сомнением, а позже она еще раз расспросила меня об армии Комизара.
– Они собираются уничтожить Морриган, – ответила я, – а предатели помогут им в осуществлении планов. Нам нужно быть готовыми.
– Но, Лия… – Она пожала плечами с выражением, полным скептицизма. – Это ведь невозможно. Мы – Избранные Выжившие. Так распорядились боги. Морриган слишком велик, чтобы пасть.
Я взглянула на нее, не зная, что и сказать. Я не хотела пошатнуть ее мир еще больше, однако выбора у меня не было.
– Нет, – ответила я. – Мы не велики. Ни одно королевство не может быть настолько велико, чтобы не потерпеть поражение.
– Но в Священном Писании сказано….
– Есть и другие истины, Паулина. Те, о которых тебе нужно узнать.
И я рассказала ей о Годрель, Венде и девочке по имени Морриган, которую похитили из ее рода и продали стервятнику Алдриду за мешок зерна. Я поведала ей об истории, которую мы никогда не знали, о ворах и падальщиках, которые стали кирпичиками и скрепляющим раствором нашего королевства. Мы не были избранными. Святые Хранители вовсе не являлись святыми. Произносить эти слова вслух было жестоко – я словно вырывала из ее рук драгоценный осколок хрусталя и разбивала его о землю, – но их нужно было произнести.
Паулина в оцепенении расхаживала по домику, пытаясь осмыслить все услышанное. Я видела, как в ее голове один за другим прокручивались Священные тексты.
Она обернулась ко мне.
– А откуда ты знаешь, что найденные тобой истории правдивы?
– Я не знаю этого. И это самое трудное. Однако я знаю, что существуют истины, которые были скрыты от нас, Паулина. И каждый из нас должен отыскать их в своем собственном сердце. Правда столь же свободна, как и воздух, и мы все имеем право вдыхать ее так глубоко, как пожелаем. Она не должна храниться в ладонях одного человека.
