Очарование тьмы полностью

Ни для кого не было секретом, что во время заседаний конклава на двух башнях галереи, с которой открывался вид на Зал Алдрида, размещалась стража в полном военном облачении и вооруженная луками и стрелами. Еще ни одна стрела не была выпущена ими, ибо это была лишь традиция, еще один ритуал, оставшийся с прежних времен, когда лорды приезжали со всего Морригана, однако луки их были настоящими, и я догадывалась, что они умели ими пользоваться. В прошлый раз, когда я ворвалась туда, я знала, что они не станут стрелять в дочь короля. В этот раз у меня такой уверенности не было.

– Да, не исключено, что меня могут подстрелить, – согласилась я. – Я не могу учесть всего сразу. Но сейчас мне нужно искать доказательства. Я знаю, что канцлер и Королевский книжник – участники сговора, но когда обыскала их кабинеты, то ничего не обнаружила. В них было так чисто, что ни одна пылинка не смела повиснуть в воздухе. А еще…

Я замерла. Еще среди заговорщиков числилась моя мать. Эти два маленьких слова я не могла произнести вслух. Нет. Нет, только не она. Они стояли во мне стеной, несокрушимой даже после того, чему я стала свидетелем. Я не могла произнести ее имя вместе с именами остальных предателей. Она ни за что бы не подвергла риску Вальтера. Она слишком любила его для этого. Некоторые вещи были истинны и реальны. Такими, какими они и должны быть. Я закрыла глаза и увидела небо, усыпанное звездами, крышу, с которой она меня уводила. «Нечего тут понимать, милое дитя, это просто ночной холод».

Я своими глазами видела ее с Королевским книжником, и я знала, что он точно состоял в сговоре с Комизаром. Его избранные ученые трудились в подземельях Санктума не покладая рук. Берди и Гвинет потянулись через стол, сжимая мои ладони, и я открыла глаза.

– А можно и мне поучаствовать?

Я повернула голову. Паулина больше не спала. Тогда я приблизилась к ее кровати, присела на край, и все мы по очереди поцеловали ее и поздравили, прежде чем Берди осторожно вложила ребенка ей в руки.

Гвинет помогла Паулине приложить ребенка к груди, чтобы покормить, а затем гордо отступила назад, уперев руки в бедра.

– Вы только посмотрите. Ест как чемпион.

– Ты уже придумала имя? – спросила Берди.

В глазах Паулины промелькнуло облачко смущения.

– Нет.

– О, на это будет достаточно времени позже, – успокоила Берди. – Я посмотрю, нет ли у нас чего-нибудь получше этой старой рваной рубахи, чтобы завернуть дитя.

– Может, остался один из тех двухголовых свитеров, которые ты вязала, – подмигнула Гвинет Паулине, и они с Берди отошли в противоположный угол, чтобы распаковывать принесенную сумку.

Я протянула руку и коснулась крошечного розового пальчика, выглядывавшего из-под пеленальной рубашки Кадена.

– Он просто прекрасен, – сказала я. – Как ты себя чувствуешь?

– Неплохо, – ответила Паулина, закатив глаза, – учитывая, что я только что продемонстрировала все свои женские прелести варвару-убийце. – Она вздохнула. – Но, полагаю, по сравнению с тем, через что прошла ты, это небольшое унижение.

Я улыбнулась ребенку.

– И посмотри на приз. Он того стоил, разве нет?

Она тоже улыбнулась своему сыну и нежно провела пальцем по его щеке.

– Да, – согласилась Паулина. – До сих пор не могу в это поверить.

Потом она бросила взгляд на Кадена, и ее улыбка разом угасла.

– Что с ним произошло? – прошептала она. – Откуда эти шрамы?

Каден лежал, по-прежнему свернувшись калачиком, спиной к нам. Я уже привыкла к его рубцам, но уверена, что для остальных они были настоящим потрясением.

– Его предали, – ответила я.

А потом я рассказала ей о том, кем он был и что пережил.

Когда Каден проснулся, он неуклюже поднялся, провел рукой по обнаженной груди и поздоровался с Берди и Гвинет.

Берди нахмурилась, уперев руки в бока.

– Ну и сюрпризы у тебя. Торговец пушниной, да?

– Полагаю, несколько есть, – ответил он с легким смущением.

Гвинет фыркнула.

– Не последний из них – умение принимать роды.

Каден сразу же повернулся к Паулине.

– Как он?

– Хорошо, – тихо ответила она.

Тогда Каден подошел к ней, улыбнулся краешком рта и осторожно отодвинул одеяло, чтобы взглянуть на лицо ребенка. Паулина отшатнулась, прижимая младенца к груди, и Каден заметил это ее отступление. Его улыбка исчезла. Он отошел, и его скромная покорность отозвалась во мне болью, мое сердце сжалось за него. Но я понимала и Паулину. После всего того, что ей пришлось пережить, доверие было столь же ускользающим чувством, как и надежда.

– Чем еще планируешь нас удивить? – спросила Берди.

Каден взглянул на меня.

– Лия, мне нужно поговорить с тобой наедине.

– Не так быстро, солдатик, – вмешалась Гвинет. – Все, что ты хочешь сказать ей, ты можешь сказать и всем нам.

Я кивнула. В какой-то момент мы все равно должны будем начать доверять друг другу.

Каден пожал плечами.

– Хорошо. Я знаю еще об одном предателе. Мой отец больше не лорд графства Дюэрр. Он заседает в Совете короля.