– Хотела бы и я сказать, что рада тебя видеть, Малик. – Я попыталась угрожающе приподнять меч, но даже это небольшое движение усугубило болезненную дрожь в моей руке.
Я постаралась скрыть свою агонию.
Он с легкостью выбил меч из моей руки арбалетом, отправив его в полет в сторону от нас. От удара в ладони вспыхнули очередные слепящие искры, и сдержать крика мне уже не удалось. Малик поймал мою свободную руку и навалился на меня всем телом.
– Пожалуйста, – взмолилась я. – Мои братья…
– Именно такой я и предпочитаю тебя видеть, принцесса, умоляющей и со скованными руками.
Его лицо все еще хранило последствия моей ярости, и его глаза засветились местью. Он наклонился ближе, его ладонь обхватила мое горло.
– Эти болты – подарок Комизара. Он сожалеет, что не смог доставить их тебе лично. Увы, пока придется довольствоваться мной. – Его рука скользнула от моего горла к груди. – А когда я закончу с тобой, то изрежу твое лицо такими же метками, как и те, что оставила мне ты. Ему все равно, как ты будешь выглядеть, когда я тебя доставлю.
Его ухмылка увеличилась, и теперь она была всем, что я могла видеть, всем, что я могла ощущать, – уверенностью, которая подтверждала, что он властелин положения. Она всколыхнула во мне воспоминания. Я снова увидела, как плакал мой брат. Увидела стрелу в горле Греты. И горящий, превращающийся в пепел кружевной чепчик для их ребенка. «Это тоже было нетрудно», – похвастал тогда он. Убить ее для него было
Его дыхание обжигало мое ухо, пока рука пробиралась ниже, нащупывая ремень и дергая пуговицы моих штанов.
– Никаких слез и мольб, принцесса, – велел он, рывком расстегивая последнюю пуговицу на моих штанах. Его рука скользнула вниз по моему бедру, на кожу, и его ухмылка стала шире. – Я всего лишь исполняю свои обещания Комизару. Я сказал, что ты будешь страдать.
Я рванула болт в последний раз, проворачивая, когда он наконец поддался, и вырвалась на волю. Внезапное освобождение придало моему движению дополнительную скорость, и заостренный конец болта легко вошел в шею Малика, показавшись с другой стороны. Его глаза широко распахнулись.
– Я тоже, – выдохнула я, – дала подобное обещание.
Его губы раздвинулись, словно он хотел что-то ответить мне. Однако больше Малик был не в силах говорить, но я все равно увидела это в его глазах. На протяжении нескольких славных секунд он знал, что умирает и что смерть его наступила от моей руки. И пока он еще мог меня слышать, я прошептала:
– Мне не нравится, что мне так приятно и так нетрудно убивать тебя, Малик. Но ты можешь не сомневаться, больше я никогда и ни о чем тебя не попрошу.
А потом я отдернула руку, выдернув болт из его шеи, и из раны хлынула кровь. Он рухнул на пол. Мервый.
Глядя на его обмякшее тело, я застыла; красная жидкость неспешно покидала его и ленивыми струйками устремлялась дальше, по мощеному камню коридора. Глаза Малика безучастно уставились в потолок.
Его ухмылка наконец была стерта.
И тут вокруг меня раздался гром шагов; меня окружили шестеро стражников. И снова я не узнала их. А позади гвардейцев стоял сам капитан королевской стражи. Он тоже являлся членом Совета и руководил солдатами в цитадели.
Он бросил узнавающий взгляд на тело Малика и покачал головой. Меня вдруг охватила тошнотворная дрожь.
– Нет, ты не можешь быть на их стороне, – прошептала я.
– Но, боюсь, это так.
– Капитан, не делайте этого, – взмолилась я.
– Поверьте, принцесса, если бы я мог повернуть время вспять, я бы непременно отказался, но сейчас я уже слишком глубоко завяз во всем этом, чтобы повернуть назад.
– Еще не поздно все изменить! Вы все еще можете спасти моих братьев! Можете…
– Взять ее.
Я рванула вперед и замахнулась болтом, который все еще оставался вонзенным в мою ладонь, на ближайшего нападающего, однако мои колени подкосились, и я рухнула на пол.
