Очарование тьмы полностью

Меня подхватили под руки двое стражников, а третий – наконец-то выдернул болт из моей плоти. Сразу же хлынула кровь, в голове зашумело. И пока меня волокли по коридорам, я пыталась уследить, куда меня тащат, однако видела лишь размытые фигуры, мельтешащие перед глазами. Нужно остановить кровотечение, Лия. Вот только с их руками, сжимающими мои, у меня не было ни шанса сделать это. Поэтому вместо этого я взывала к их верности, пыталась убедить, что их капитан – подлейший из предателей. Но даже собственные слова казались мне невнятными, отстраненными и далекими. Один из солдат неоднократно велел мне заткнуться. Я не слушала, и в конце концов он треснул меня по челюсти. Мои зубы впились в щеку с внутренней стороны, рот наполнился соленой кровью. Так мы миновали один проход за другим; пол и потолок сливались для меня друг с другом воедино. Однако сильнее всего – даже сильнее, чем его кулак, – в меня врезалось слово, которое буркнул стражник себе под нос прежде, чем бросить меня в темную комнатушку.

Jabavé.

Вот почему я не узнавала их. Они все были из Венды.

«Еще немного, Лия.

Держись.

Держись ради меня».

Я ощутила запах реки, взглянула на грузные сосны в лесу, увидела пар от дыхания над собой и услышала ровный размеренный стук сапог по снегу.

Потом моих губ коснулись другие, теплые.

«Еще чуть-чуть.

Ради меня».

Я открыла глаза – я еще не умерла. Снежный мир, ослепительная белизна вокруг и запах хвои исчезли. Вместо этого я оказалась в темной каморке без окон, однако я все еще чувствовала руки, обнимавшие меня, пальцы, откидывавшие пряди моих волос с лица, грудь, которая согревала от холода, и слышала голос, который не желал меня отпускать.

«Не своди с меня глаз». Яростные голубые глаза требовали, чтобы я осталась.

Я попыталась сосредоточиться, вглядеться в черноту. В моей камере было душно, воздух тут был таким же застарелым, как и сами стены. Пахло грязью и гнилью. Я подтянула руку к животу и крепко прижала ладонь к себе, чтобы хоть как-то остановить кровотечение. В ответ меня пронзила невероятная боль.

Усилием заставляя свои легкие дышать, я втянула воздух. Я не могла смириться с тем, что все было кончено.

Что никто не отправит послание, чтобы спасти моих братьев.

Что предатели не будут разоблачены.

Что Комизар победил.

То, что Малик теперь был мертв, вдруг стало очень незначительной победой. Мое удовлетворение от его смерти растеклось, как и его кровь на полу. Она лишь положила мне конец, а не вернула того, что было отнято.

Путь сюда был расплывчат, как в тумане, – я совсем не была уверена, где я нахожусь, но это точно была не цитадель. Может, одна из хозяйственных пристроек? Но зачем им понадобилось тащить меня сюда, рискуя попасться кому-нибудь на глаза, если тюрьма цитадели находилась всего в нескольких шагах? Вряд ли они доставили меня дальше лагеря Пирса, однако быть в этом уверенной я по-прежнему не могла.

Я попыталась было встать, чтобы поискать в этой комнатке хоть что-нибудь, что могло бы послужить мне в качестве оружия, но моя травмированная нога сразу же подкосилась, и я врезалась лицом в грязный пол. Я лежала там, словно раненый зверь. «Кажется, мы наконец-то начинаем понимать друг друга». Я проглотила слезы ярости. Ни за что! Опираясь на единственную крепкую руку, я постаралась подняться. Казалось, хуже уже и быть не могло, но я снова ошиблась. Внезапно в коридоре раздались шаги, приглушенные крики. Дверь распахнулась, и я прищурилась от хлынувшего на меня потока яркого света. И тут ко мне втолкнули новых заключенных. Дверь захлопнулась, и моя темница снова погрузилась в темноту.

Лишь несколько человек отправились со мной в лес. Остальные остались в городе, рассредоточившись, чтобы не привлекать внимания, и готовые к действию. Когда в поле зрения показался домик у мельничного пруда, я поднял кулак, безмолвно приказывая своим людям остановиться. Они тоже слышали этот звук. Какой-то сердитый писк. Быть может, то была кошка или…

Мы пустили лошадей в галоп. И тут я заметил Кадена, стремительно несущегося из-за деревьев к дому. Он тоже увидел нас, но не остановился.

– Паулина! Лия! – закричал он на бегу.