А потом он ушел, чтобы вручить письма ловчему вальспреев. Если все пройдет хорошо, сказал он, то сообщения будут доставлены уже завтра, однако ответов не будет. Чтобы обучить птиц летать в заданные пункты, требовались целые месяцы. Возвращаться в Сивику их никто не учил.
Я взглянула на фельдмаршала, кивнув ему в знак благодарности и извинения.
– С этого момента вы должны доверять королю Дальбрека как одному из наших союзников. Его слово непоколебимо.
Я распорядилась освободить фельдмаршала из-под стражи, а также вызволить главного егеря, Хранителя Времени и министра торговли. Остальным же членам Совета надлежало оставаться в своих камерах, чтобы предстать перед судом и быть казненными, – если, конечно, я не решу убить их до того. Моя угроза вице-регенту была истинной. Если моим братьям или их товарищам причинят какой-либо вред, то его смерть будет мучительной.
Допрашивая заключенных, я погрузился в теплую темную бездну. У нее не было дна, и я все летел и летел в ее приглашающую глубь. Все, что я мог разглядеть в ее темноте, задавая вопросы, – это курганы, набитые награбленным добром с убитых солдат Дальбрека. С каждым взмахом своего кулака я видел лишь Лию, сидящую в промозглой венданской камере и оплакивающую своего погибшего брата. Направляя нож на вице-регента, я видел Лию, истекающую кровью и обмякшую в моих руках. А потом Свен оттащил меня назад.
Вице-регент вытер губы рукавом, ухмыльнулся.
– Я планировал убить вас обоих, ты ведь понимаешь это, да? Устроить засаду на дороге, чтобы все выглядело как обыкновенный налет дальбрекских разбойников, когда вы будете возвращаться домой со свадебной церемонии.
Его глаза светились только самодовольством, и ничем больше.
– Думаешь, у меня нет своих причин, подобных твоим? Разве не все мы устаем ждать того, чего желаем? Единственная разница между тобой и мной заключается в том, что я решил больше не ждать.
– Да он безумен, – пробормотал Свен, снова останавливая мой кулак на полпути. – Оставь, – буркнул он и вытолкал меня из камеры.
Дверь перед моим носом захлопнулась, и тогда мое внимание переключилось на другое – то, что я все еще должен был рассказать Лии.
Я переступил порог покоев, в которые чуть ранее меня сопроводила тетка Лии Клорис, все еще чувствуя себя незваным гостем. Оставаться в комнате, которую брат Лии когда-то делил со своей женой Гретой, казалось мне неправильным. Большинство их вещей было убрано, однако в глубине шкафа я обнаружил пару мягких перчаток на женскую руку, а на прикроватной тумбочке – две изящные заколки с жемчужными головками. Тогда я бросил взгляд на просторную кровать с балдахином и решил лучше подремать часок на диване. Я вообще бы предпочел остаться в Зале Адрида с моими людьми, однако леди Клорис буквально настояла, чтобы я занял эти покои, а отказывать ей в гостеприимстве я не хотел.
И теперь когда я вошел, то первым делом увидел Оррина, спящего поперек моей кровати с разинутым ртом и свесившего ноги на пол. Джеб же раскинулся на диване, глаза его были закрыты, а руки плотно сцеплены на животе. Они не спали всю ночь, прочесывая цитадель и распределяя дальбрекских солдат по караульным постам. Охранять пленников, пока мы не убедимся, что среди королевской стражи больше не осталось венданцев, предстояло исключительно нашим людям. Свен сидел за столом, жевал пирог с дичью и просматривал документы, изъятые из апартаментов вице-регента. А напротив него, закинув ноги на столешницу и листая бумаги на своих коленях, расположился Тавиш.
– Нашли что-нибудь? – спросил я.
Свен покачал головой.
– Ничего такого, что могло бы нам помочь. Хитрый дьявол.
Я подхватил с подноса вареное яйцо, запил его молоком.
– Ты уже сказал ей? – поинтересовался Тавиш.
Джеб и Оррин разом открыли глаза, тоже ожидая моего ответа. Я кивнул.
– Она должна была это узнать, мальчик, – произнес Свен. – Лучше от тебя, чем от кого-то другого в самый неподходящий момент.
Я недоверчиво покосился на него.
– Она собирается выступить сегодня перед конклавом. Неподходящий момент – это сейчас.
– Значит, подходящего момента не существует вовсе. Но это нужно было сделать. А теперь все в прошлом.
Нет, для меня это никогда не останется в прошлом. Ошеломленное выражение ее лица, когда я сказал Лии о своей помолвке, будто пробило дыру в моей груди.
Я потряс головой, пытаясь прогнать воспоминания.
