– А теперь, генерал, надеюсь, я смогу выразить это достаточно деликатно для ваших нежных ушей. Несмотря на все мое отвращение, вместо того чтобы назвать вас невежественным, брехливым, напыщенным, самовлюбленным шутом, я собираюсь протянуть вам руку и настоятельно предложить принять ее, потому что я не позволю ни вашим покровительственным оскорблениям, ни своей гордости встать на пути спасения Морригана. Как бы мне ни была противна эта идея, мне нужен любой твой жалкий опыт, и, когда мы соберемся, чтобы разработать нашу стратегию, в то время и в том месте, которые укажу я, ты будешь готов послужить своему королевству. Потому что, не заблуждайся, сейчас именно я правлю Морриганом на правах регента своего отца. И я буду беспокоиться по таким глупым поводам, как предательства и армии, стремящиеся нас уничтожить. Ты меня понял?
Его грудь вздымалась от гнева, а с носа капала вода. Я протянула вперед руку, и он уставился на нее, предварительно бросив взгляд на сослуживцев, которые не осмеливались ринуться на помощь. Потом он принял руку и вылез из фонтана. Кивнул, словно выполняя приказ, и зашагал прочь, отфыркиваясь. Мне подумалось, что относительно меня в его голове уже больше никогда не будет вертеться характеристика «красивое личико».
Гвинет шумно и с облегчением выдохнула.
– Ну! Я рада, что ты не стала называть его шутом.
– Или напыщенным, – добавила Паулина.
– Или самовлюбленным, – подхватил Джеб.
– Или ослом, – произнес Каден.
– Но я не говорила «осел».
Рейф хрюкнул.
– А могла бы.
И вот теперь все было наконец ясно. Может, я и заручилась поддержкой солдат, но оставались еще по крайней мере несколько высокопоставленных офицеров, в чьих закоренелых устоях мне не было места. Некоторые вещи всегда продолжают существовать, даже после дерзкого восстания, и теперь, я знала, они будут с нетерпением считать дни до выздоровления моего отца или возвращения моих братьев.
Мы стояли на длинном каменном помосте, с которого открывался вид на военный лагерь, и я представил себе, как Пирс закладывает его первый камень, когда королевство Морриган только зарождалось. Высота этого настила составляла теперь восемь камней, а ведь за его плечами лежали столетия сражений и побед. Любой, кто поднимался сюда, приковывал к себе внимание всего лагеря. Сначала Лия сама обратилась к войскам, а затем представила им меня. Это было уже третье наше выступление. Приходилось довольствоваться небольшой численностью зрителей, особенно в этом, последнем, составе. По словам фельдмаршала, в нем находились только новобранцы – всего сто человек. Я рассказал им то же, что и остальным. Что присутствие моих солдат не означает вторжения, это лишь попытка помочь стабилизировать и подготовить их королевство. Заверил, что у меня нет других мотивов, потому что с учетом нависшей угрозы то, что выгодно Морригану, будет выгодно и Дальбреку.
А когда я закончил, Лия заговорила снова, подчеркивая важность совместных усилий в нашем начинании и заслуживая кивки генералов, стоявших вместе с нами на помосте, в том числе и насквозь промокшего осла, чей язык заметно поусох после вчерашнего купания.
Я внимательно наблюдал за Лией. Ловил каждое ее движение. Следил, как она вышагивает по трибуне, слушал, как возвышается ее голос, чтобы достигнуть последних рядов. Я видел, как солдаты смотрят на нее, прислушиваясь к каждому ее слову. Я не знал, каким расположением она пользовалась до своего отъезда, но уважение, которое лорды выказывали ей теперь с полуслова, они проявляли по своей воле. Войска внимали ей, и я вдруг увидел то, что понял еще в Венде и с чем отчаянно не хотел мириться: она была прирожденным лидером.
Именно здесь она и должна была быть. Отпустить ее было правильным решением, даже если оно и жгло мое нутро до сих пор.
Лия снова заговорила, на этот раз готовясь представить Кадена, и все мы приготовились к тому, что должно было произойти после. Она начала свою речь так же, как и предыдущие, но затем допустила заметное отступление от сценария – по крайней мере, заметное для кое-кого из нас.
– Vendan drazhones, le bravena enar kadravé, te Azione.
Джеб, Натия и Свен, стоявшие позади, шепотом переводили слова для тех, кто не знал языка: «
