Рейф, Каден и я вели приватные переговоры с генералами Хаулэндом, Маркесом и Перри, капитаном Рейно, фельдмаршалом, а также Свеном и Тавишем. Я даже лично поприветствовала генерала Хаулэнда, надеясь оставить наше неудачное начало в прошлом. Вдесятером мы занимались изучением карт, составлением списков и разработкой стратегий. Мы с Каденом в деталях рассказали об оружии и численности войск Венды, которые нам противостояли, – в сто двадцать тысяч человек. А когда фельдмаршал предположил, что Комизар может разделить свои силы, чтобы нанести удар сразу по нескольким фронтам, Каден заверил его, что этого не случится. Комизар непременно ударит всеми силами по Морригану, безжалостно прокладывая себе путь к Сивике, чтобы гарантировать быструю и решительную победу. И я с ним согласилась. Кровь Комизара бурлила от силы, что давала ему эта армия. Он не стал бы дробить ее на части. Мне вспомнилось его лицо, когда он взирал на свое детище, – огромное, сокрушительное поражение было для него чем-то прекрасным, почти шедевром.
Во время наших заседаний споры возникали по любому вопросу – от сроков и маршрутов, которыми двинется Комизар, до того, как лучше вооружить наших солдат. Ясно было одно: нам требовалось больше войск, поэтому набор рекрутов уже объявили. Больше оружия, больше воинов. Лорды были отосланы по своим графствам с теми же распоряжениями – о пополнении армии и ее снабжении.
К работе был привлечен весь Морриган. В кузницы свозили металл всех видов, чтобы переплавить его в оружие. Ворота, двери, чайники – ни один предмет не был слишком мал или неважен, чтобы его нельзя было использовать ради спасения королевства. Мельница работала круглосуточно. Нам нужно было больше древесины для изготовления укреплений, копий и защитных сооружений, которые еще только предстояло придумать. Мы развернули масштабные тренировки, в процессе которых дальбрекские солдаты обучали морриганцев своим навыкам, ибо то, что они обладают безупречной дисциплиной, которая могла сослужить нам немалую службу, было неоспоримо. Поначалу это вызвало недовольство высших офицеров – перспектива того, что полк Рейфа из ста воинов будет муштровать все войска Морригана, – однако я пресекла это возражение на корню, дав понять, что гордость не должна стать преградой к нашему выживанию. Рейф тоже сгладил ситуацию, обратившись за советом к нашим и искренне выслушав их.
Несколько раз я была застигнута врасплох – когда видела, как Рейф и Каден вместе что-то объясняют или спорят между собой о деле. Такими их я еще никогда не видела, ведь они занимались чем-то, абсолютно не имеющим ко мне отношения, сообща. И это были их собственные истории и надежды, их обязательства и цели.
Каден умело уклонялся от вопросов о будущем Венды, даже пока разрабатывал планы по обороне Морригана. Некоторые из сражений ему предстояло продолжить и после. Его по-прежнему величали Убийцей, но уже не в уничижительном смысле, а почти воздавая почести тому, что подданный Морригана сумел прижиться во вражеских рядах и теперь вернулся к своим, чтобы поделиться венданскими секретами.
Но по мере того как проходили дни, наши совещания все затягивались и затягивались, а напряжение нарастало, и я поняла, что большинство споров было вызвано не столько гордостью, сколько осознанием того, насколько грандиозная борьба нам предстоит, – это понимали все, включая даже генерала Хаулэнда, – и все мы искали ответы, которые нелегко было найти. Как тридцатитысячная армия, все еще разбросанная по всему королевству, могла противостоять сто двадцатитысячной, да еще к тому же и оснащенной куда более смертоносным оружием, чем у нас? Но мы продолжали пытаться.
Всякий раз, когда мы доставали карты и разворачивали их на столе, я пыталась проникнуть в замыслы Комизара. Я смотрела на дороги, холмы, долины и стены, окружающие Сивику. На линии и ориентиры, что расплывались у меня перед глазами, и у меня под грудью что-то слабо постукивало.
В голове постоянно мелькали подробности наших встреч. Отгородиться от шума было сложно, но я знала, что мне нужно было задействовать и другие свои силы – знания, которые помогли бы направить нас, ибо мои сомнения в отношении всех наших планов лишь росли, и я каждый день переживала за своих братьев и их отряды все сильнее.
Я распахнула окно, и мое лицо обдало прохладным ночным воздухом. Я принялась молиться – одному богу или сразу четырем, я не была уверена. Я многого еще не знала, однако прекрасно понимала, что не справлюсь с потерей оставшихся двух братьев.
Вестей по-прежнему не было, но ведь Рейф предупредил меня, что их и не будет. Либо они приедут живыми, либо нет. Мне оставалось лишь надеяться и верить, что сообщение дошло до них вовремя. «Верните их домой», – молила я богов. А затем воззвала и к своим братьям, помня, как слова Вальтера достигли меня саму: «
