Очарование тьмы полностью

Я потягивала горячий цикорий из высокой кружки, внимательно изучая карты, разложенные на столе в зале заседаний. Я двигала их и так, и эдак, словно взгляд под новым углом мог позволить мне увидеть то, чего раньше не замечала. Здесь. Внезапно внутри меня все забурлило, далекий голос требовал, чтобы я продолжала, снова и снова, однако я не знала, что ищу. Здесь. Ответ? Предупреждение? Я совсем не имела представления, что делаю.

Сегодня я встала очень рано, мне не спалось. Было еще темно, когда до меня донесся детский плач. Тогда я откинула одеяло и выглянула в окно, однако звуки доносились не с улицы. Они витали в моей комнате и застывали перед глазами фантомами. Я видела их – сгорбленных и испуганных молодых венданских солдат, марширующих по дороге. А потом я услышала горячее и яростное дыхание брезалотов; пар из их ноздрей заполонял ночной воздух до тех пор, пока шепот Комизара не заполз мне под кожу, точно паразит, питающийся моей плотью: «Рвение, Джезелия, рвение. Теперь ты наконец-то понимаешь меня?»

После заснуть мне уже не удалось. Поэтому я оделась, прокралась на кухню, где всегда на огне стоял чайник с водой, и, пока цикорий заваривался, я произнесла утренние поминовения, стоя на коленях у очага. Морриган перешла дикие земли безо всяких карт, и мужества ей было не занимать. Я молилась о том же мужестве для себя.

Теперь на столе передо мной было разложено не менее дюжины карт. Одни – Сивики, другие – всего Морригана, третьи изображали вообще весь контитент. Карты перед глазами расплылись, и до меня донесся аромат – душистый, словно примятая трава на лугу. Крошечные волоски на моей шее встали дыбом. Здесь. Голос звучал так же отчетливо, как и мой собственный.

Я снова переложила карты, изучая на этот раз южные направления, однако ответов в них было не больше, чем я имела прежде. Существовали десятки возможных вариантов. Мы с Советом не раз обсуждали, каким путем двинется на нас Комизар, но, когда он вторгнется в Морриган, это мало что уже изменит. Ста двадцати тысячам не понадобится много времени, чтобы разорить деревни на их пути, а затем они поглотят и Сивику. Насущный вопрос заключался в том, когда именно они прибудут сюда. Сколько времени у нас было? От маршрута зависело многое, пусть разница между южной и северной дорогами и составляла считанные дни. Конечно, мы пошлем разведчиков, чтобы заранее заметить венданскую армию, однако даже следопытам не прочесать всех земель на границе.

Последние две недели мы преимущественно сходились на том, что нужно выступить Венде навстречу, и потому мы много ездили по окрестностям, пытаясь подобрать стратегически выигрышные точки для возведения оборонительных сооружений и укрепления позиций. Сивика была чрезвычайно уязвима, и держать оборону на двух фронтах разом представлялось нелогичным. Примерно в это же время я снова начала тренироваться. Едва мне сняли перевязь и бинты, как я сразу же попыталась восстановить силу в левой руке. Но онемение в ней по-прежнему никуда не делось. Она годилась разве что для того, чтобы держать щит, – и мало для чего еще. Я не могла метнуть кинжал в цель и с десяти футов. И потому мне нужно было усилить правую руку. Я старалась скрыть свое отчаяние, пока мы с Натией обучали десятки других женщин, желающих присоединиться к войску; многие из них уже владели луком или мечом.

В тот момент, когда генерал Хаулэнд увидел среди новобранцев женщин, его челюсти сжались так сильно, что я было подумала, что они вот-вот разлетятся на сотню звенящих осколков.

– Каждый доброволец приветствуется и нужен нам, генерал, – сказала ему я, пресекая все аргументы, прежде чем они успели сорваться с его языка. – В бой вас ведет женщина. Так почему же вы удивляетесь, видя их в своих рядах?

Он потрясенно взглянул на меня, и тогда до меня дошло, что он впервые осознал, что я собираюсь вступить в бой наравне с остальными. Да, он определенно считал дни до выздоровления моего отца или возвращения братьев, но ни то, ни другое пока ничего не предвещало.

Дверь приоткрылась, и я подняла голову. На пороге стоял Рейф; от кружки в его руке шел пар. Я снова уткнулась в карты.

– Ты рано.

– Ты тоже, – ответил он.

Я не стала говорить, что теперь мне известны все обстоятельства его помолвки. Мой тост ведь не устранил неловкости между нами. Порой он еще ловил на себе мой взгляд, и тогда мне приходилось поспешно отводить глаза. А порой его собственный взгляд задерживался на мне, даже когда наш разговор был закончен, и я принималась гадать, о чем он думает в этот момент. Но мы привыкали. Быть друзьями. Боевыми товарищами. Такими, какими были мы с Каденом.

Рейф приблизился к краю стола и тоже взглянул на разбросанные карты. Он отодвинул одну из них в сторону, и его рука коснулась моей. Мою кожу словно обожгло. Так, как не должно было, когда тебя касается друг. Это было неправильно, я знала, но ничего не могла поделать с тем, что я чувствовала.

– Пришло что-нибудь в голову? – спросил он.

Только то, что наши усилия были тщетны.