– Я не имею никаких сомнений в том, что Комизар нападет на Дальбрек. Но он сделает это не раньше, чем падет Морриган. Первым делом он направится сюда.
– Так сказала принцесса, да, но как вы можете быть уверены, что…
– Это просчитанный риск. Если я не приведу свои войска Морригану на подмогу, я рискую еще больше. Это может стать причиной нашего собственного уничтожения. С точки зрения стратегии у вас есть порты и все ресурсы, чтобы захватить любое другое западное королевство. Так что, как только Комизар получит Морриган, его будет уже не остановить.
Он сделал паузу, и его глаза ненадолго задержались на моих.
– Однако, я уверен, не только по этой причине. Кое-кто однажды сказал мне, что я почувствую это глубоко внутри себя.
Рейф вновь перевел взгляд на фельдмаршала, окинул взором стены вокруг нас и старинную фреску, повествующую о девушке по имени Морриган. Его глаза поднялись к потолку – к камню и, насколько можно было судить, многовековому раствору, скреплявшему его.
– Все это – драгоценность, которую отчаянно алчет Комизар. Самое древнее королевство, породившее остальные на континенте; прежде Морриган еще никогда не был повержен. Это символ самого величия, но, что еще более важно, основа вашего королевства была заложена самими Богами. Покорить его для Комизара – то же самое, что и свергнуть их. Я видел это стремление в его глазах, когда был в Венде, и он ни за что не согласится на меньшее.
Мы сидели в оцепенении несколько долгих секунд, и тут на меня снизошло понимание, что Рейф с удивительной четкостью постиг амбиции Комизара.
– Мы благодарим вас, король Джаксон, – наконец отозвалась я. – Сколько бы солдат вы ни привели, все они сделают нас сильнее, и мы будем у вас в долгу за каждого.
Однако в этот момент я благодарила его не только за войска. Он полностью отдавался нашей миссии, как и мы с Каденом. Для него это тоже была битва, от которой зависело все.
В зале вновь вспыхнуло оживление, генералы и офицеры присоединились к моим благодарностям, и Каден, Рейф и я обменялись понимающими взглядами. Если прибудут все войска, которые запросил Рейф, наши объединенные силы будут насчитывать семьдесят тысяч человек. И тем не менее армия, которая должна была обрушиться на нас с намного более смертоносным оружием, чем наше, все равно превосходила нас числом почти вдвое. Рейф поумерил пыл наших военачальников, напомнив, что подкрепление не более чем бинт на зияющей ране. Нам же требовались игла и нитка, чтобы зашить ее.
– Однако это чертовски крепкий бинт, – возразил фельдмаршал.
И обсуждение возобновилось. Генералы заговорили об усилении оборонительных блокад на ключевых пунктах Морригана – уже принимая в расчет пополнение сил.
«Игла и нитка», – все крутилось в моей голове.
Я посмотрела на Кадена. Его губы двигались, однако слов я не слышала. Свет в зале вдруг померк, помутнел. Звуки голосов превратились в отдаленный гул, и на первый план вышли другие.
Мне вспомнилось, как я услышала грохот моста. Это произошло слишком рано. Задолго до первой оттепели. Грохот в моей голове все нарастал, зал отдалялся.
А потом появился другой голос – мягкий и тихий, тонкий, точно трепет ветра.
– Лия? – позвал Каден, коснувшись моей руки.
Я вздрогнула, и наваждение исчезло. Все смотрели на меня, однако все, о чем я могла думать сейчас, – это pachego. Мой стул скрипнул; я бросилась к крайнему столу, где лежали карты.
– Уберите еду! – закричала я, таща охапку карт к центру и сразу же принимаясь раскладывать их.
– Какого дьявола?
– Вы что-то видели?
– Кто-нибудь, скажите мне, что она делает.
Но я перебирала карты до тех пор, пока не нашла нужную.
– Северная дорога, – сказала я. – Он придет отсюда.
Сразу же поднялась волна возражений.
– Мы уже отклонили выбор северного направления. Его может застигнуть поздний снегопад.
– Нет, еще севернее, – поправила я. – Через Инфернатерр. Это идеальный путь. Равнины, и там никогда не бывает зимы.
К этому времени Каден и Рейф уже тоже склонились над картой за моим плечом.
Каден выпрямился и покачал головой.
– Нет, Лия. Не может быть. Он бы ни за что не пошел этим путем. Ты ведь знаешь кланы. Слишком многие в его армии боятся призраков пустошей. Даже Гриз и Финч.
Я подняла глаза на Кадена.
– В том-то и дело. Он использует этот страх.
Он ответил на мой взгляд, все еще не понимая, к чему я клоню.
– Рвение, Каден. У него больше нет меня. И потому он создаст собственное. Иное, которое будет гнать их вперед.
И тут в глазах Кадена забрезжило озарение, а затем в них вторглось и беспокойство. Насколько быстрее они доберутся сюда?
