– Ты будешь поддерживать меня во всех моих решениях, потому что впереди нам предстоит еще немало испытаний. Некоторые из них понравятся не всем.
– Как, например, переворот?
– Да, примерно так.
– Тогда я принимаю твое условие. – Он посмотрел мимо меня на остальных. – Я уверен, что Арабелла выдержит свое наказание должным образом к моему полному выздоровлению. Есть какие-либо возражения?
Хоть я и знала, что протесты беззвучно вертелись на языках присутствующих, никто не произнес ни слова.
– Вот и хорошо, – подытожил мой отец. – А теперь все вон. Я желаю говорить со своей дочерью. Наедине.
Как только комната опустела и я снова повернулась к отцу, то сразу поняла, насколько истощила его эта аудиенция. Он вжался в подушки еще глубже, выглядя слабее прежнего.
Глаза его заблестели влагой.
– Мне так жаль, Арабелла.
Затем я свернулась калачиком на постели рядом с отцом, положила голову ему на грудь, а он обнял меня за плечи и принялся гладить по руке. Он просил прощения за многое – и не в последнюю очередь за то, что настолько утомился своим положением, что позволил пороку прокрасться прямо к себе под нос.
– Я потерпел неудачу и как родитель, и как король.
– Все мы совершаем ошибки, отец. Надеюсь, мы научимся извлекать уроки из них и двигаться вперед.
– Как получилось, что твоими доверенными лицами стали наемный убийца и недавно коронованный король?
– У богов дурное чувство юмора.
– И ты доверяешь им?
Я улыбнулась, вспоминая все обманы и предательства, которые не раз происходили между нами.
– Всей душой, – ответила я.
– Кроется ли что-нибудь еще за этим союзом?
Гораздо большее, подумала я. Быть может, даже большее, чем кто-либо из нас понимал на самом деле.
– Да, – ответила я. – Они не просто вселяют в меня надежду, они еще и надежда Венды.
– Я имел в виду…
– Я знаю, что ты имел в виду, отец. Больше между нами ничего нет.
– И о каких же решениях, которые понравятся не всем, ты говорила?
И тогда я рассказала ему о долине, куда перемещала наши войска вопреки желанию всех генералов, а затем поведала и о своем плане, о котором не говорила прежде никому.
– Арабелла, но ведь нельзя вот так…
– Отец, ты обещал. Таково мое решение. – Я слезла с кровати. – Тебе нужно еще отдохнуть.
Он вздохнул, веки его устало опустились.
– Ни одно королевство…
– У них не останется выбора. В этом меня не переубедить. Поэтому, пожалуйста, доверься мне.
Он обеспокоенно вскинул брови, но последний вопрос так и застыл на его губах – он потратил все силы и потому закрыл глаза.
Возвращаясь в свои покои, я воспряла духом. В голове моей все время вспыхивал образ переплетенных рук родителей. То был такой простой жест, но неожиданный, точно летний ливень. Некоторые вещи все же продолжают существовать, даже когда…
Я как раз проходила мимо покоев Рейфа, и дверь в них внезапно распахнулась; он выскочил наружу, налетев на меня. Мы оба потеряли равновесие, и его рука уперлась в стену позади меня.
– Лия, – испуганно выдохнул он.
Теперь мы уже твердо стояли на ногах, однако руки он не убрал. Воздух между нами словно начал потрескивать, ожил, и у меня по коже забегали мурашки. В глазах Рейфа отразилось отчаяние, и он отстранился, увеличивая расстояние между нами. Движение вышло неловким и очень заметным.
Я тяжело сглотнула, пытаясь убедить себя, что все это – часть отпускания.
– Куда ты так ринулся? – спросила я.
– Мне нужно поговорить со Свеном до ужина. Хочу убедиться, что он не станет выражать свое раздражение за столом. Прости, мне…
– Знаю, – ровно ответила я, – нужно идти.
Он откинул волосы назад, колеблясь. И по этому крохотному движению я поняла, что он тоже пытается отпустить меня – каждый раз по чуть-чуть. Любовь не обрывается в один момент, как бы сильно ты этого ни хотел и как бы удобно это ни оказалось. Ей нельзя приказать прекратиться, как нельзя ей и приказать возникнуть согласно брачному договору. Быть может, любовь и должна утекать вот так, по капле, до тех пор, пока сердце полностью не онемеет, не остынет и не умрет. Рейф переместил вес; глаза его смотрели куда угодно, только не в мои.
– Ну, увидимся за ужином, – произнес он и пошел искать Свена.
Отбрасываемые огнем в очаге, на стенах плясали тени. Сняв пояса и оружие, я повесила их на крюк и направилась к гардеробной на ощупь, оставляя за собой на полу след из остатков одежд. Потом я зажгла свечу на комоде, взяла полотенце, и тут меня что-то кольнуло. Чье-то присутствие.
Я резко обернулась. Сердце бешено билось в груди, и я принялась обшаривать углы своих покоев взглядом. Воздух насквозь пропитал его запах, его пот, его уверенность, и мои глаза беспокойно заметались уже по всей комнате, изучая каждую ее тень, уверенные, что он в самом деле где-то тут.
– Комизар, – прошептала я.
