Позже к нам заглянули Гвинет и Берди. В эти томительные минуты мне показалось, что ни одну из них я уже не смогу полюбить больше. Гвинет наливала воду в стакан и силком впихивала его в руку Рейфа, шутила со Свеном, болтая так, словно он мог слышать ее. Возможно, так оно и было. Потом пришли Джеб и Оррин. Их веки были тяжелы от усталости, но никто из нас не захотел оставаться сегодня в своих комнатах. Это был настоящий пост; наши сердца стали якорями, удерживающими Свена на этой земле. Каден молчал в углу, терзаясь чувством вины, которого совсем не заслуживал. Гвинет и Берди носили еду, взбивали подушки, промакивали Свену лоб. Вот Гвинет укорила Свена, сказав, что лучше бы ему поскорее прийти в себя, потому что больше выносить эти каменные лица она не сможет, а затем она окинула всех нас взглядом, желая вывести из уныния. Она поцеловала его в щеку.
– Этот – за счет заведения, – произнесла она. – Но следующий будет дорого тебе стоить.
Я предложила Рейфу что-нибудь съесть, он кивнул, но так ничего и не съел.
Гвинет присела на подлокотник стула Рейфа, положила руку ему на плечо.
– Пусть ты и не слышишь его, но он – тебя слышит. Так уж это работает. Поговори с ним. Скажи то, что тебе нужно сказать. Он ждет именно этого. – Ее глаза наполнились слезами. – Понимаешь меня? Мы сейчас все уйдем, и вы сможете поговорить наедине.
Рейф кивнул.
И мы покинули комнату.
Я пошла проведать его через час.
Рейф сидел уже на полу и спал, положив голову на край кровати, а Свен так и не пришел в себя, однако я заметила, что его рука лежала на плече Рейфа так, словно она выскользнула оттуда из-под покрывала. Или же Рейф положил ее так сам.
Укрывшись от посторонних глаз, я наблюдала за происходящим с верхней галереи. Я не могла допустить, чтобы мама случайно увидела меня или поймала мой взгляд. Чтобы знала, что я тоже слышу. Она и мои тетушки играли на своих зитарах, и эта призрачная музыка отдавалась щемящей болью под моими ребрами; бессловесная песня моей матери была траурной мелодией – дрейфующей, скользящей, просачивающейся в каждую холодную жилку цитадели. То была очень старая песня – старая, как сама Венда, как вечерний туман, как далекие долины, пропитанные кровью, – и припев ее был древний, словно сама земля.
Я все еще не забыла своего видения с вихрями крови, криками битвы и жужжанием стрел. В нем таилось еще больше смертей. И сейчас я видела их в пустых глазах моей матери. У нее было видение – такое же, как и у меня. Про отряды моих братьев. Я прислонилась к колонне. Цитадель уже и так переполнилась скорбью, погребальные костры остались в прошлом, и через два дня мы собирались отправиться в Долину Стражей. «Питай свою ярость». Я делала это с неистовым рвением, однако печаль подкрадывалась ко мне снова.
Поражений не знающий.
Сколько еще нам предстояло потерять?
Истина была очевидна: жадность, алчность, хватка Комизара побеждали.
В коридоре раздались тяжелые шаги, и я повернула голову, чтобы увидеть Рейфа, наконец-то вернувшегося из лагеря Пирса. Вчера он отправился туда сразу после того, как догорели погребальные костры; глаза его снова стали свирепыми, и он с мстительным упорством вновь принялся за приготовления. Сегодня он тоже пробыл в лагере весь день. Я и сама вернулась только недавно. Было уже поздно. Ужин уже должен был ожидать меня в комнате. Но когда я услышала зитары…
Я снова оглянулась на мать. Это была еще одна причина, по которой она не стала развивать мой дар. У правды были острые грани, которые могли выпотрошить нас без остатка.
Шаги замерли на краю галереи. Я стояла в тени колонн, однако Рейф все равно заметил меня. Он приблизился; шаг его был медленным и усталым. Остановился рядом со мной. Поглядел в зал под галереей.
– Что-то не так?
Я неуверенно взглянула на него, не совсем понимая, что он имеет в виду.
– Я не видел тебя, стоящей без дела, с тех самых пор, как мы прибыли сюда, – пояснил он. В его голосе прозвучало изнеможение, которого прежде я никогда не слышала.
Оглашать вслух свои страхи за братьев мне не хотелось. Сейчас, когда Свен едва цеплялся за жизнь, было не время. Лекарь не питал особых надежд на его выздоровление. Так что, какие бы слова ни прошептал Свену Рейф напоследок, ему оставалось лишь поверить Гвинет, что Свен их слышал.
– Решила взять минутку перерыва, – ответила я, постаравшись сделать так, чтобы мой голос звучал ровно.
