Очарование тьмы полностью

До меня донесся звук его шагов, в темноте блеснули его глаза, его рука обвила мою шею, и я почувствовала холодок, когда он надавил большим пальцем на впадину моего горла, нащупывая биение пульса. «Всегда найдется что отнять».

А потом он пропал. Комната была абсолютно пуста, и мое дыхание сбилось в груди. «Ложь ходит за тобой по пятам». Его ложь. Он дразнил меня и запугивал каждой пройденной милей. Я ведь совершила немыслимое – нечто пострашнее, чем удар ножом, – я отобрала часть его власти. Я постаралась вернуть своему сердцу спокойствие.

Нет, его лжи не украсть победы этого дня.

Сделав успокаивающий вдох, я наполнила умывальник водой, но тотчас застыла, уставившись на сверкающую поверхность. Кувшин выскользнул из моих рук и разбился об пол. В воде бурлила кровь, перед моими глазами мелькали красные пальцы – буря, в которой звучали крики сражения, удары мечей по плоти, глухой шум падающих на землю тел. А потом, так же стремительно, вода снова стала просто водой, прозрачной и неподвижной.

Я отшатнулась назад, пытаясь отдышаться и невидяще спотыкаясь.

Это были отряды моих братьев.

Наконец мои легкие наполнил мучительный вдох. Я тотчас бросилась собирать одежду. Руки мои тряслись, пока я одевалась, застегивала ремни, вставляла в ножны оружие и натягивала сапоги. Мое слово было так же непоколебимо, как и слово Рейфа. Я собиралась наведаться в камеру, где был заключен вице-регент.

Тавиш сказал, что Свен отправился к капитану Эйзие – посоветоваться насчет ротации солдат, стерегущих заключенных. Ему не удалось вытянуть из Свена ни слова. Когда он уходил, тот все еще держался замкнуто и сердито пыхтел.

– Но ты же знаешь Свена. Он вечно ворчит по поводу твоих полурешений.

– Ты тоже считаешь, что я не прав?

Тавиш пожал плечами, натягивая мундир к ужину.

– Я всегда думаю, что ты не прав. Обычно такой подход оправдывает себя. Не переживай, он обязательно успокоится. – Он натянул ботинки и принялся шнуровать их, однако на полпути остановился. – Впрочем, о другом твоем решении я бы рассказывать ему не стал. Оно точно снесет ему крышу.

Я кивнул и налил себе воды.

Тавиш усмехнулся.

– Знаешь, если ты погибнешь в этом сражении, тебе не придется ни на ком жениться.

От неожиданности его предложения я поперхнулся и пролил воду на рубашку.

– Хороший план. Спасибо.

– Ну, я же тактик. Мои планы всегда хороши.

Я принялся промакивать рубашку полотенцем.

– Может, тебе стоит поискать другую работу?

Его усмешка померкла.

– Ты переживешь это. Мы поддержим тебя.

Не так давно я поделился с Тавишем решением все же не жениться на дочери генерала. То делалось не из-за Лии и меня, а ради самой девушки. Она ведь не желала быть моей женой, как не хотел становиться ее мужем и я. Ее принуждали к этому шагу, так же как принуждали до этого Лию. А в прошлом я уже совершил подобную ошибку, и совершать ее снова, даже если она и будет стоить мне трона, я не хотел. Девушка заслуживала сама выбирать свое будущее – не то, которое уготовил для нее генерал в угоду своим интересам.

– Ты сказал Лии? – спросил Тавиш.

– А зачем? Чтобы мы снова вернулись к спору, который начался в Марабелле? Я не могу пройти через это снова. В наших отношениях ничего не изменится. Если мы переживем эту битву, я все равно вернусь в Дальбрек, а она… – Я покачал головой. – Она не поедет со мной.

– Почему ты так уверен в этом?

Я вспомнил ярость в ее глазах, когда мы танцевали на заставе, кости, которые она тайком таскала с обеденного стола и прятала в карман, а потом – как она вышагивала по помосту у лагеря Пирса и подняла руку вместе с рукой Кадена вверх, обращаясь к войскам.

– Я хорошо знаю ее. И я уверен в этом.

– Но она давала тебе и другие обещания.

– Да, давала.

Тавиш поднялся и хлопнул меня по плечу.

– Мне жаль, Джакс. Если бы я мог хоть что-то изменить для тебя, я бы непременно это сделал.

– Я знаю.

Затем он ушел, чтобы разыскать Джеба и Оррина, а я сменил рубашку и отправился на поиски Свена, все еще размышляя над его словами: «Он обязательно успокоится». Однако в этот раз все было по-другому. Свену случалось и раньше сердиться на меня, но при посторонних – никогда. Быть может, именно это и расстроило его? Я принял решение, поставившее под угрозу мое престолонаследие, – то самое дело, на которое он потратил значительную часть своей жизни, обучая меня, – и сделал это, даже не посоветовавшись с ним.