На глаза мне попались пятеро лошадей с большими свертками, перекинутыми через седла. Тела. Мое дыхание замерло.
И тут на плечо мне опустилась рука.
Я резко обернулась и оказалась лицом к лицу с человеком, которого не знала, но который, судя по всему, хорошо знал меня.
– Они живы, ваше высочество. Сюда.
Он повел меня дальше, назвавшись врачом, и принялся рассказывать о ранениях моих братьев. Основная тяжесть атаки пришлась на них.
– Их люди храбро сражались, но, как вы видите, кое-кто все же расстался с жизнью.
– А что насчет нападавших?
– Мертвы, но все сложилось бы иначе, если бы король не отправил послания.
Мы достигли повозки, и врач отошел в сторону, предоставив мне возможность встретиться с братьями наедине. В висках у меня застучало. Они оба лежали на покрывалах, лица их озаряла пепельная бледность, однако, когда Реган увидел меня, глаза его просветлели.
– Сестра, – произнес он и попытался сесть, после чего скривился и откинулся обратно.
Я залезла в телегу рядом с ними и прижала их руки к своим щекам. Мои слезы потекли по их пальцам.
– Мы знали, что это ложь, – сказал Реган. – Просто не знали, насколько глубоко пустило корни это предательство.
– Никто из нас не знал, – ответила я.
– Перед тем как мы отбыли, отец прошептал мне: «Найдите ее». Он тоже хотел, чтобы ты вернулась. Он еще жив?
– Да, – ответила я.
Я поведала им о вице-регенте еще в письме, а теперь рассказала и о том, произошло за последние недели. И о нашем плане встретить войско Комизара в Долине Стражей. А потом, хоть мне и было больно это вспоминать, я поделилась с Реганом правдой о гибели Вальтера.
– Он страдал? – спросил он. Глаза его потемнели, а выражение лица стало мрачным.
Я не знала, как ему ответить, и перед моими глазами снова возник Вальтер, яростно рвущийся в бой.
– Он будто утратил разум от горя, Реган. С того момента, как у него на руках умерла Грета, он все время страдал. Но на поле боя он умер быстро… Он был воином, храбрым и сильным, однако его отряд значительно уступал в численности врагу.
– Как и мы сейчас.
– Да, – согласилась я, – как и мы.
Я не могла приукрасить правду для него, даже несмотря на его слабое состояние.
– Подожди несколько дней до выступления, – попросил он. – И тогда я смогу поехать с тобой.
Я услышала в его голосе голод – желание отомстить за своих братьев и отправиться в бой бок о бок с сестрой. Оно горело в нем. И я понимала эту его потребность, однако тяжело вздохнула.
– У тебя в боку рана, для закрытия которой потребовалось наложить двадцать семь швов. Если бы на твоем месте была я, ты бы взял меня с собой?
Его голова откинулась назад. Он знал, что не сможет сесть на коня ни через несколько дней, ни даже через несколько недель.
– Чертовы хирурги. Как же они любят считать.
– Тебе нужно остаться. Ты будешь нужен Брину, когда он очнется.
Я перевела взгляд на второго брата – умиротворенного в своем одурманивающем мире грез. Сейчас мой милый юный братишка больше походил на ангела, нежели на солдата.
– Он знает, что произошло? – спросила я.
Реган покачал головой.
– Вряд ли. Он кричал и бредил. А после больше не приходил в себя.
Я опустила взгляд на ногу Брина, половины которой теперь не было.
– Если меня не окажется рядом, когда он очнется, передай ему, что я обязательно прослежу за тем, чтобы они заплатили. За каждую жизнь и каждый фунт плоти, которые они забрали, они заплатят вдвойне.
Тавиш, Джеб и Оррин расставляли войска по их местам в караване. Мы отбывали тремя партиями. Гвинет, Паулина и Берди сновали туда-сюда со списками, без конца проверяя повозки с припасами, чтобы удостовериться, что те были равномерно нагружены и распределены.
Я хотела было отойти поговорить с командиром другого подразделения, прибывшего к нам вчера вечером, но тут Паулина подозвала меня к себе – якобы для проверки очередной телеги. Я видела, что на самом деле у нее на уме было что-то другое.
– Накидка, которую ты просила сшить, готова, – сказала она. – Я оставила ее в твоей комнате. – Она говорила тихо, оглядываясь через плечо. В этом вопросе я просила ее быть осторожной. – Портниха была очень недовольна. Никак не могла взять в толк, зачем использовать обрезки, когда у нее есть отличные ткани.
– Но она сделала так, как я просила?
Паулина кивнула.
– Да, и она использовала те красные лоскуты, которые ты мне дала.
– А плечо?
– Да, все, как ты сказала. – Выражение ее лица стало обеспокоенным. – Но ты же знаешь, что подумают об этом остальные.
– Мне некогда тревожиться о их мыслях. Мне нужно, чтобы меня узнали. А перевязь?
Паулина полезла в карман и протянула мне длинную полоску кожи с прорезями. Кости для нее у меня уже имелись. Я берегла их.
– Еще мне нужно поговорить с тобой о Натии, – сказала подруга. – Она думает, что поедет вместе с нами.
