Из-под моих сапог поднимался запах примятой травы. Я вспомнила Дихару и другой луг. Прошла уже целая жизнь, но я снова видела ее. Она сидела за прялкой. Голова наклонена в сторону.
Ее колесо вращалось,
Истина была здесь. Где-то здесь. Я пошла дальше.
Вот зазвенела натянутая нить.
Потом еще одна.
И раздалась музыка. Я обернулась и посмотрела назад, туда, откуда она пришла. Долина была пуста, и все же я слышала заунывное пение зитар, песню моей матери, а когда я оглянулась вперед, куда направлялась, то увидела кое-что еще.
Там, на краю широкого обрыва, возвышающегося надо мной, на коленях стояла девушка.
Знакомое слово затрепетало у меня в животе. Именно оно и заставляло меня склоняться над картами раз за разом.
Ее глаза встретились с моими.
– Это была ты, – прошептал я.
Она кивнула, но ничего не ответила.
Лишь поцеловала свои пальцы, и я услышала, как слова Священного Писания сплетаются с воздухом.
Песня, наполнявшая долину всего несколько секунд назад, теперь принадлежала ей – извилистая, протяжная, манящая. Спотыкаясь, я бросилась по крутой тропке к скале, однако, когда добралась до места, где стояла Морриган, ее там уже не оказалось. Уступ заметно выпирал вперед, и с него в обе стороны открывался прекрасный вид на простирающуюся внизу долину, такую же тихую и безмолвную, как и прежде, – за исключением ее голосов. Я опустилась на землю и преклонила колени, ощущая тепло там, где она стояла, и разделяя ее отчаяние много веков назад. Я испытывала его и сейчас. Одни еще не отделены от других.
Время вращается. Повторяет.
И тогда отчаянные молитвы, которые она возносила богам столько столетий назад, стали моими собственными.
– Лия, – окликнул меня Рейф, – что ты там делаешь?
Я опустила глаза и увидела Рейфа с Каденом верхом на лошадях. Они привели и моего коня. Тогда я поднялась на ноги и бросила последний взгляд на обрыв, на холмы и руины, возвышавшиеся надо мной.
– Готовлюсь, – ответила я и двинулась навстречу им.
Вернувшись в лагерь, мы разослали разведчиков на самых быстрых скакунах на все наблюдательные пункты за восточным устьем долины, чтобы те высматривали приближающуюся к нам армию. Остальные же приступили к настоящей работе. Рейф и Каден нанесли на карты рельеф местности и все тропы, которыми бы могли пройти пешие отряды. С одной стороны холмов их было семь, с другой – четыре. Руины скроют их от посторонних глаз до тех пор, пока мы не будем готовы. Вход в долину был шириной в три мили, однако он быстро сужался. По моему сигналу фельдмаршал, Хаулэнд, Маркес и прочие офицеры должны были возглавить атаку. Наш тайминг должен был быть идеальным.
Одна дивизия – всего лишь одна из всех – останется на виду в качестве приманки; Комизара должны были привлечь их барабанный бой и боевые гимны.
Высокая трава в долине поможет скрыть некоторые из наших оборонительных сооружений. Смертоносные ряды пик уже были изготовлены и спрятаны. Сети для обстрела – разложены. Осадные арбалеты – стратегически расставлены, пусть их местоположение и было самым неточным из наших предположений, ведь где и откуда появятся брезалоты, мы не знали. Однако я была уверена, что первой линией его армии непременно станут Жеребцы Смерти и дети. Увидев мои несколько тысяч воинов, преграждающих путь в конце долины, Комизар предположит, что все остальное войско Морригана находится дальше. И тогда он пошлет своих брезалотов, чтобы быстро расчистить путь.
Мы трудились не покладая рук. И ждали. Ждали Комизара. Ждали подкрепления от Дальбрека. Но ни того, ни другого не было видно, и наши нервы сдавали. Я читала поминовения утром и вечером. Разговаривала с солдатами, подбадривала их, раздавала обещания им и себе.
Берди, Паулина и Гвинет следили вместе с поварами лагеря, чтобы все были сыты и здоровы – и в этом они немало преуспели. Как-то я отозвала Натию в сторонку и отправилась с ней в долину.
– Посмотри туда, – попросила я, указывая на простор впереди. – Что ты видишь перед собой?
– Я вижу поле битвы.
