Гигантские золотые брезалоты, которым удалось выжить, были освобождены. Отныне они паслись стадами на далеких вершинах холмов, и я по-новому увидела их – как прекрасных и величественных существ, которыми они и должны были оставаться с самого начала. Если же я подходила слишком близко, замечала пар их горячего дыхания и слышала стук их огромных копыт, и во мне тотчас вспыхивал ужас воспоминаний об изуродованных телах и запахе горелой плоти. Все же некоторые шрамы заживают куда дольше остальных, и кое-каких из них, я знала, было не избежать. О таких вещах никогда не стоит забывать.
– Меня ищешь?
Я обернулась. Каден стоял на пороге с Райсом на руках.
– Этому малышу почти год, – сказала я. – Он ни за что не научится ходить, если его ноги так и не коснутся земли.
Каден улыбнулся.
– Он скоро научится.
Я сообщила Кадену о дополнительной документации, которую оставила на его рабочем столе. Он воспринял новость спокойно. Похоже, он обладал всеми качествами, которые я могла только мечтать найти в лице своего советника, – спокойный, уравновешенный, преданный.
Преданный.
– А где Паулина? – поинтересовалась я.
Его глаза засверкали.
– Выслеживает Эбена и Натию.
И я даже не сомневалась, что она найдет их и победит. Паулина твердо решила, что читать и писать на языке, который она изучала сама, научатся все. Она начала проводить уроки для Эбена и Натии и всех остальных, кого смогла уговорить на это, по утрам в столовой. Так что говорить Кадену, что я видела ребят во внутреннем дворе, сражающихся на деревянных мечах, я не стала. Соперничество между ними было яростным, но присутствовала в нем и некая доля игривости – всякий раз, когда я слышала, как они подшучивают друг над другом, мое сердце воспаряло, ведь это значило, что в них потихоньку возвращался тот крохотный проблеск детской беззаботности. И я молилась, чтобы со временем он только усилился.
– Я только что попрощался с Гризом, – поделился Каден.
– Я простилась с ним еще вчера вечером.
Гриз возглавлял очередную колонну поселенцев, отправляющихся на Кам-Ланто. Гвинет тоже собиралась отправиться с ним, а потом отбыть в сторону Терравина. Она очень помогла мне здесь, в Венде, но в конце концов ей пора было вернуться домой – к Симоне. То, что она продолжит держаться от нее на расстоянии, было неважно. Ее сердце жило там. Она пообещала Берди послать весточку о том, как идут дела в таверне. Однако от моего внимания не ускользнуло, что из всех отбывших караванов она поехала именно с тем, который возглавлял «этот большой и уродливый грубиян», как она его все еще называла. Ее язвительные насмешки расстраивали Гриза, но он неизменно возвращался за добавкой, и я уже не сомневалась, что Гвинет очень нравится наблюдать, как он старается сохранить хмурое выражение лица, в то время как в его глазах таится улыбка. Они были странной парочкой, но я бы ничуть не удивилась, если бы Гриз вдруг решил съездить в Терравин.
– Джия! – пискнул Райс и протянул ко мне руку.
Его шустрые маленькие пальчики выдернули прядь волос из-под моей шапочки, и он просиял, обрадованный своим призом. Каден осторожно разжал его пальцы.
И тут на меня снизошло озарение. Я улыбнулась.
– Посмотри на нас, Каден. Ты и я здесь, в Венде. И на твоих руках ребенок.
Он усмехнулся.
– Да. Мне тоже пришло это в голову.
– Так странно, что мы можем заглянуть в свое будущее, но никогда не можем угадать его до конца, – заметила я. – Полагаю, что все великие истории имеют свой замысел.
Его улыбка померкла.
– Ты в порядке?
Он то и дело ловил меня на слове. Я устремила взгляд вдаль, блуждая мыслями за тысячи миль отсюда. Вспоминая.
– Да, все хорошо, – ответила я. – Пойду в зал Санктума. Я еще не обедала.
– Я скоро присоединюсь, – пообещал Каден.
В коридоре я едва не столкнулась с Королевским книжником. Он только что вернулся из подземелий. Аргирис и другие ученые были переданы в руки правосудия Морригана, чтобы предстать перед судом и быть казненными за свои преступления. Так что книги больше не сжигали в доменных печах, какой бы великой или ничтожной ни была их ценность.
– Я работаю над тем переводом, который вы запросили, – сказал он мне. – Судя по всему, это сборник стихов.
Он говорил о том небольшом манускрипте, который с гордостью выкрала для меня Астер из кучи других.
– Первый из них – о надежде и перьях. Я занесу его попозже.
Я улыбнулась. Стихотворение о крыльях?
Как же символично, что Астер выбрала именно эту книгу. Я и сейчас представляла себе ее – каждый день, – но уже не в образе одинокого ангела с обрезанными крыльями, а такой, какой я ее увидела, когда ходила по тонкой грани между жизнью и смертью. Свободной и кружащейся на лугу с длинными струящимися волосами.
Зал Санктума, как и все остальное в Венде, тоже преобразился. Берди лично позаботилась об этом. Здесь больше не воняло пролитым элем, а пол блестел от свежего камыша. Потрепанные столы все еще хранили следы своего прошлого, но, по крайней мере, теперь они сияли от ежедневной чистки и полировки.
