Нет, она ничего не сказала, но зоркие глаза Сильвии с первого взгляда всё прочли на их лицах. Она не задала ни одного вопроса. На обратном пути во время шумной болтовни, которой все трое старались прикрыть своё смятение, Сильвия внимательно наблюдала за сестрой и мужем.
С этого дня Аннета и Леопольд не оставались больше наедине. Ревнивая жена следила за ними. Да Аннета и сама теперь остерегалась Леопольда. Она не умела скрыть своего недоверия, и обиженный Леопольд затаил молчаливую злобу.
У Аннеты открылись глаза. Нельзя было больше по-прежнему доверять людям, доверять самой себе. Нельзя было идти в жизни своей дорогой весело, как бывало, не обращая внимания на то, что она невольно будит в других желания, которых сама не разделяет. В современном обществе, при современных нравах её положение одинокой, молодой и свободной женщины не только обрекало её на приставания мужчин, но и оправдывало их в глазах всех. Никто не допускал, что она, так смело порвав с условностями, хочет замкнуться в своём мнимом вдовстве, храня верность неизвестно кому. Сама она, обманывая себя, видела цель своей жизни в материнстве. И материнское чувство, несомненно, горело ярким пламенем в её душе. Но и другой огонь по-прежнему горел в ней. Она старалась о нём забыть, потому что боялась его. При этом она воображала, что никто другой его не увидит. Но она ошибалась: огонь, помимо её воли, вырывался наружу. И если не она сама, так другие рисковали стать его жертвами. Случай с Леопольдом только что доказал это. Это было противно, это возмущало! Не ослеплённые миражом глаза того, кто не любит, видят в акте любви нелепое и отвратительное скотство. Именно таким было покушение Леопольда в глазах Аннеты. Но совесть её была неспокойна: ведь это она разожгла в нём похоть. Она припоминала своё необдуманное кокетство, поддразнивания, всякие женские уловки… Что её толкало на это? Та подавленная сила желаний, тот внутренний огонь, который надо либо питать, либо угашать в себе. Угашать его мы не можем, не должны! Ведь он — солнце жизни, без него она была бы погружена во мрак. Но пусть же это солнце не уподобляется колеснице Аполлона, отданной в неумелые руки Фаэтона, пусть не губит того, что оно должно живить! Пусть свершает в небе положенный ему путь!..
Значит, брак? Аннета долго отстраняла от себя этот вывод, но сознание угрожавших ей опасностей привело её к мысли, что брак, основанный на любви и уважении, на спокойной дружбе, будет той плотиной, которая сдержит демонов страсти и защитит её от преследований мужчин. И чем больше она убеждала себя в этом, тем слабее противилась мольбам Жюльена. Да и всё, словно сговорившись, склоняло её к этому браку: перспектива материальной обеспеченности и душевного покоя, потребность в семейном очаге, влечения сердца. Ей хотелось уступить мольбам Жюльена, и она находила всё новые основания полюбить его. Впрочем, ей не нужны были никакие основания — она уже и так его любила. Уже шла в ней созидательная работа, превращающая избранника сердца в дивное видение мечты. Жюльен её в этом опередил. Но у Аннеты и воображение было богаче, и душа страстнее, и она очень скоро зашла дальше, чем он.
Не сдерживая себя больше, она дала волю своей непосредственной и горячей натуре. Она не прибегала к хитростям, которыми другие женщины, более ловкие, прикрывают своё поражение, делая вид, что сердце их не покорено. Аннета открыто принесла своё сердце в дар — она сказала о своей любви Жюльену. И с этого дня Жюльен утратил покой.
Он мало знал женщин. Женщины его и влекли к себе и смущали. Не стараясь их узнать, он позволял себе смело судить о них. Одних идеализировал, других сурово осуждал. А те, что не подходили ни под одну из этих категорий, не возбуждали в нём никакого интереса. Люди очень молодые (а Жюльен оставался таким благодаря своей неопытности) всегда скоры на выводы. Поглощённые собой и своими желаниями, они видят в других только то, что им хочется видеть.
В любви духовной, как и в плотской, всякий мужчина, простодушный или хитрый, думает только о себе и никогда — о любимой женщине. Он не хочет знать, что она живёт своей отдельной жизнью. Он мог бы это понять именно через любовь. И любовь действительно учит этому тех немногих, кто способен усвоить её уроки, но и то лишь на горе им и тем женщинам, которых они любят, потому что истина открывается им всегда слишком поздно. Веками люди наивно удивляются и сетуют на неизбывное одиночество души человеческой, постигаемое на горьком опыте любви. Несбыточная мечта о слиянии сердец — извечная ошибка людей. Ибо разве «любить» не значит «любить
