Аннета не знала, что одной из потайных дорожек, которыми любовь коварно прокрадывается в сердце, часто бывает гордое и радостное сознание, что ты нужен другому человеку. Такое чувство особенно легко покоряет сердце настоящей женщины, ибо оно удовлетворяет, во-первых, её потребность делать добро (это она признаёт), во-вторых, её тщеславие (это она отрицает). Оно настолько сильно, что женщина с благородным сердцем часто избирает не того, кто ей мил, но может обойтись без неё, а того, кто любим ею меньше, но нуждается в опеке. И разве не в этом сущность материнства? Ах, если бы взрослый сын всю жизнь оставался её маленьким птенчиком!.. Женщина с материнским сердцем, — а Аннета была именно такой, — любит наделять мужчину, чья любовь взывает к ней, воображаемыми достоинствами, которых у него нет. Она инстинктивно старается замечать только то хорошее, что есть в нём. У Жюльена было много достоинств, и Аннета радовалась, видя, как исчезает его робость и раскрывается подлинная душа, умилённо счастливая, как счастлив бывает выздоравливающий. Она твердила себе, что этого человека до сих пор никто не понимал, даже родная мать, о которой он постоянно говорил и к которой она уже начинала его ревновать. Да и сам он, бедный, не знал себя!.. Кто бы мог подумать, что под этой шершавой оболочкой скрывается такая нежность, такая тонкость чувств!.. (Аннета преувеличивала.) Ему нужна вера в других, вера в себя, а её нет. Ему нужно, чтобы кто-то в него поверил, тогда придёт и вера в себя. Ну, хорошо, вот она, Аннета, в него верит! Она верила в Жюльена потому, что ему это было необходимо. И в конце концов это стало нужно и ей… Жюльен расцветал на глазах, как цветок в лучах солнца. А быть для другого солнцем — приятно… «Расцветай, сердце!..» О чьём сердце она говорила — о сердце Жюльена или о своём? Она и сама уже этого не знала. Ибо она тоже расцветала от сознания, что делает счастливым Жюльена. Душа, богатая любовью, умирает, если не может питать собой голодных… Давать! Вечно отдавать всю себя!..
Аннета отдавала себя даже слишком щедро. Перед нею нельзя было устоять. Жюльен уже не скрывал своей страсти. И Аннета поздновато спохватилась, что и ей грозит опасность…
Когда она увидела, что в её жизнь готова вторгнуться любовь, она сделала попытку защищаться: решила не принимать всерьёз чувств Жюльена. Но она уже не верила самой себе, а её тактика только сделала Жюльена настойчивее, и признания его становились всё более пылкими.
Тут уже Аннета испугалась. Она умоляла его не любить её, быть ей только добрым другом…
— Но почему? — спрашивал Жюльен. — Почему?
Она не хотела объяснять… Она инстинктивно боялась любви, потому что ещё живо помнила пережитые страдания и предчувствовала новые муки. Она и призывала любовь и гнала её прочь. Она жаждала её — и бежала от неё. Она была искренна, когда противилась Жюльену, а в глубине сердца хотела, чтобы он сломил её сопротивление…
Эта борьба длилась бы ещё долго, если бы одно событие не ускорило развязку.
У Аннеты с мужем сестры установились простые и дружеские отношения. Он был славный малый, хотя и грубоватый, но прямодушный и не лишённый других душевных качеств. Аннета его ценила, а Леопольд относился к ней с несколько даже преувеличенным уважением. С первых же дней знакомства он видел в Аннете существо иной породы, чем он сам и Сильвия, и робел перед нею. Тем более был он благодарен Аннете за её дружеское расположение. В дни его ухаживания за Сильвией Аннета была его союзницей. Она не раз приходила к нему на помощь, когда его невеста, уверенная в своей власти, злоупотребляла ею и начинала над ним насмехаться. Да и теперь ещё Аннета незаметным образом играла роль посредницы, когда между супругами бывали недоразумения или когда Сильвия от скуки изводила мужа неожиданными капризами, причудами и взбалмошными выходками. В таких случаях Леопольд, ничего не понимая, шёл к Аннете поверять свои горести, и она брала на себя миссию образумить Сильвию. Во время этих бесед Леопольд рассказывал свояченице о себе многое такое, чего он жене не говорил. Сильвии это было известно, и она подшучивала над Аннетой, а та принимала её шутки благодушно и весело. Отношения между этими тремя людьми были самые искренние и простые. Леопольд никогда не выражал недовольства тем, что сестра жены и её мальчик, который часто порядком мешал взрослым, занимали такое место в его доме. Он даже считал, что Сильвия недостаточно помогает сестре, восторгался мужеством Аннеты и баловал её сына. Аннета знала от Сильвии о таком отношении к ней Леопольда и была ему за это благодарна.
