Марсель сидит прямо против неё, по другую сторону стола, и его белокурая бородка освещена солнцем. Потянувшись через стол, он берёт руки Аннеты в свои и говорит:
— Ну, подумайте пять минут, хорошо? Я больше ничего вам не скажу… Мы друг друга знаем… сколько лет уже? Двенадцать? Или пятнадцать? Значит, мне не нужно ничего объяснять. Всё, что я мог бы сказать, вам и так понятно.
Аннета не пытается отнять руки, она улыбается и смотрит на Марселя. Ясный взгляд её устремлён на него, но Марселю не удаётся перехватить этот взгляд, потому что он уже где-то далеко. Аннета смотрит теперь внутрь себя. Она размышляет:
«Почему об этом нечего и думать?.. Обо всём следует думать! Почему это невозможно? Он мне не противен… Он красив, обаятелен, он довольно добрый, умный и приятный человек… Как мне легко жилось бы!.. Но ведь я не смогу жить, как он, жить с ним… Он людям нравится, и ему всё на свете нравится, но он ничего не уважает: ни мужчин, ни женщин, ни любовь, ни Аннету…» (Она думала сейчас о себе, как о ком-то постороннем.) «Конечно, он не скупится на тонкие знаки внимания и светской почтительности, и, может быть, это как раз и доказывает его расположение ко мне… Но что этот милый скептик принимает всерьёз? Он совсем не верит в человека и упивается своим неверием. Он ведёт счёт человеческим слабостям со снисходительным любопытством сообщника. Я думаю, он был бы разочарован, если бы в один прекрасный день убедился, что человека есть за что уважать… Славный малый! Да, жизнь с ним была бы лёгкой, такой лёгкой, что потеряла бы для меня смысл…»
Дальше ей уже не хватает слов для выражения мыслей. Но мысли текут, хотя и не укладываются в слова, и решение крепнет.
Марсель выпустил её руки. Он чувствует, что проиграл. Встав, он отходит к окну и, прислонясь к раме, с философским спокойствием закуривает папиросу. Он стоит за спиной Аннеты и наблюдает за ней. А она сидит неподвижно, не снимая со стола вытянутых рук, как будто Марсель всё ещё перед ней. Марсель видит её красивый белокурый затылок, круглые плечи… Всё потеряно!.. И для кого же, для чего она бережёт себя? Для какой-нибудь новой глупости, вроде истории с Бриссо?.. Нет, он знает, что сердце Аннеты не занято… Так в чём же дело? Ведь не каменная она! Ведь есть же у неё потребность любить и быть любимой!
Но у Аннеты сильнее всего потребность верить… Верить в то, что делаешь, к чему стремишься, чего ищешь или о чём мечтаешь. Несмотря на все разочарования, верить в себя и в жизнь!.. А Марсель убивает уважение ко всему. Аннете легче было бы утратить уважение людей, чем самой потерять веру в жизнь. Ведь только в ней она черпает силы. А без действенной силы Аннета ничто. Пассивное счастье для неё смерть. Самое существенное различие между людьми заключается в том, что одни в жизни активны, другие пассивны. А из всех видов пассивности самой страшной в глазах Аннеты была пассивность ума, который, подобно уму Марселя Франка, блаженно упокоился в неверии и, даже не тревожа себя больше сомнениями, с наслаждением отдаётся безучастию, ведущему в Ничто… «Да это же самоубийство!.. — думает Аннета. — Нет, я не согласна… Что меня ждёт впереди? Быть может, я не узнаю ни счастья, ни полного удовлетворения. Быть может, жизнь моя будет неудачна. Но, удачна она или нет, в ней есть порыв, стремление к цели!.. К неведомой? Обманчивой, быть может? Ну, что же! Стремление — ведь не иллюзия! И пусть я упаду на пути — только бы упасть на
Аннета вдруг заметила, что оба они уже давно молчат и что Франка нет на месте. Она обернулась и, увидев его, с улыбкой встала.
— Простите меня, Марсель, милый! И пусть всё останется, как есть! Быть друзьями — это так хорошо!
— А по-другому не лучше?
Она покачала головой: нет!
— Та-а-к… — протянул Марсель. — Вот я и в третий раз провалился на экзамене!
Аннета расхохоталась и, подойдя к нему, сказала лукаво:
— Хотите получить хотя бы то, в чём я вам отказала на втором экзамене?
И, обхватив руками шею Марселя, она целует его… Он нежен, этот поцелуй… Но ошибиться невозможно: он только дружеский…
И Марсель не обманывает себя. Он говорит:
— Ну что же, есть ещё надежда, что лет через двадцать я получу то, в чём мне было отказано на третьем.
— Нет, — со смехом возразила Аннета. — Есть предельный возраст! Женитесь, мой милый! Вам стоит лишь выбрать: все женщины этого ждут.
— Только не вы!
— Я останусь старым холостяком.
— Вот увидите, судьба вас накажет, и вы выйдете замуж, когда вам стукнет пятьдесят.
— «Брат, надо умирать»… А до тех пор…
— До тех пор будете жить монахиней?..
— А знаете, в такой жизни есть свои прелести…
