Филипп застал её спокойной и ласковой. Она сначала испробовала простейшее оружие. В разговоре она с невинным видом ловко вставила несколько гадостей о ненавистной сопернице. Сладеньким голоском сделала два-три каверзных замечания об Аннете. Об её внешности, разумеется. Ноэми считала, что нравственные качества — дело второстепенное: душа душой, а любовь-то всё-таки поддерживается влечением к телу! Ноэми была великая мастерица выискивать в красоте других женщин какие-нибудь изъяны, которые, когда их тебе укажут, уже невозможно забыть. На этот раз она превзошла себя: ведь показать соперницу её любовнику в отталкивающем виде — задача увлекательная, что и говорить!
Филипп выслушал, но и глазом не моргнул. Ноэми переменила тактику. Стала защищать Аннету, опровергая людские толки, восхвалять её добродетели (такие похвалы ни к чему не обязывают). Она хотела вызвать Филиппа на разговор, заставить его выдать себя, завлечь его в расставленную ловушку. Но к похвалам её, как и к злословию, Филипп отнёсся равнодушно.
Она пустила в ход кокетство и заигрывания, пыталась разжечь в Филиппе ревность, со смехом пригрозив, что, если он её когда-нибудь обманет, она ему отплатит с лихвой. Филипп даже не усмехнулся и, сославшись на какое-то дело, собрался уходить.
Тут Ноэми снова вышла из себя. Она крикнула, что знает всё, что ей известно о его связи с Аннетой. Она грозила, бранилась, умоляла, твердила, что покончит с собой. Филипп только плечами пожал и, не говоря ни слова, шагнул к двери. Она побежала за ним, схватила его за плечи, заставила обернуться и, глядя ему в глаза, не своим голосом спросила:
— Филипп! Ты меня больше не любишь?..
Он посмотрел ей в лицо:
— Нет!
И вышел.
Если Ноэми и раньше неистовствовала, то теперь она совсем обезумела. В течение нескольких часов она была как в бреду. Она перебирала всевозможные способы мщения, один нелепее и страшнее другого. Убить Филиппа. Убить Аннету. Убить себя. Осрамить Филиппа. Оклеветать Аннету. Изувечить её. Облить серной кислотой… О, какое это будет наслаждение — обезобразить её!.. Задеть её честь. Заставить её страдать из-за сына. Написать и разослать анонимные письма… С лихорадочной поспешностью Ноэми нацарапала несколько строк, разорвала письмо, начала снова, опять разорвала… Она способна была сейчас поджечь дом…
Но ничего такого она не сделала, постепенно успокоилась, собралась с силами. И тогда пустила в ход гениальную изобретательность влюблённой женщины.
Она поняла, что с Филиппом ей ничего не сделать… Когда-нибудь она отомстит ему за всё!.. Но сейчас он неуязвим. Значит, надо приняться за Аннету. И Ноэми отправилась к Аннете.
Она ещё не знала, что будет делать, но была готова на всё. Положила в сумочку револьвер. Дорогой она придумывала всякие сцены, но потом от них отказывалась. Она инстинктом предугадывала ответы Аннеты и применительно к ним исправляла свой план, а потом, в последний момент, вдруг целиком изменила его. Ярость захлёстывала её, когда она, почти бегом, задыхаясь, поднималась по лестнице к Аннете. Сквозь ткань сумочки она судорожно сжимала револьвер. Но когда дверь открылась и она очутилась лицом к лицу с Аннетой, ей сразу стало ясно: один жест, одно резкое слово с её стороны — и раздражённая Аннета ещё неумолимее встанет на защиту своей любви.
И злость Ноэми мгновенно испарилась. Красная и запыхавшаяся от быстрой ходьбы, она со смехом бросилась обнимать Аннету. Удивлённая этим вторжением, смущённая её нежностями, Аннета оставалась сдержанной. Но неожиданная гостья, войдя, сразу без церемоний прошла в спальню. Быстрым взглядом удостоверившись, что Филиппа там нет, она уселась на ручке кресла и засыпала ласковыми словами Аннету, с натянутым видом стоявшую перед ней. Не переставая болтать, Ноэми одной рукой даже обняла Аннету за талию, другой теребила её косынку. И неожиданно залилась слезами… В первый момент Аннете показалось, что это тоже игра… Но нет! Ноэми расплакалась не на шутку, это были настоящие слёзы…
— Ноэми! Что с вами?
Та не отвечала и, припав лицом к груди Аннеты, продолжала плакать. Аннета, тронутая этим великим горем, пробовала её успокоить. Наконец, Ноэми подняла голову и, всхлипывая, простонала:
— Отдайте мне его!
— Кого? — спросила захваченная врасплох Аннета.
— Вы знаете!
— Но, право…
— Да, знаете, знаете! И я знаю, что вы его любите. И что он вас любит… Зачем вы отняли его у меня?
