Аннета шла по улицам Парижа. Лето заливало город потоками света. Небо гляделось в крыши домов, омывая их лучистой синевой своих взоров… Как хорошо в такое утро очутиться среди полей, далеко от города!.. Но об этом нечего было и мечтать. У Аннеты не было денег, она не могла уехать из Парижа. Предполагалось, что Марк проведёт несколько недель с тёткой на нормандском побережье, а она останется в городе. Гордость не позволяла ей жить в Нормандии на средства сестры, и, кроме того, она ещё с тех времён, когда ездила туда с отцом, питала отвращение к этим ярмаркам, кишевшим скучающими и флиртующими бездельниками. Да, ей предстояло остаться одной в городе, и это её вовсе не огорчало. Она носила в себе и море, и небо, и солнечные закаты за холмами, и молочные туманы, и поля, одетые саваном лунного света, и тихо тающие летние ночи. Дыша раскалённым воздухом августовского дня, среди оглушительного уличного шума и потоков людей, Аннета шла по Парижу уверенным и быстрым шагом, той же лёгкой, плавной походкой, что и в былые годы, всё замечая на ходу, — и в то же время такая далёкая от всего окружающего… На пыльной мостовой, по которой грохотали колёса тяжёлых автобусов, она мысленно бродила под сводами бургундских лесов, в тех местах, где прошло её счастливое детство, вдыхала запах мха и древесной коры. Она шла по ковру осенних листьев; меж обнажённых ветвей зашумел ветер с дождём и, пролетая, мокрым крылом коснулся её щеки; звенела где-то песня птицы, волшебная в этой тишине. Ветер и дождь пронеслись… В этих самых лесах бродили когда-то молодая Аннета и её плачущий возлюбленный, и была там живая изгородь из боярышника, и жужжали пчёлы вокруг заброшенного дома… Радости, страдания… Как это всё далеко!.. Аннета улыбалась той юной девушке, для которой страдания были внове… «Подожди, бедняжка! Это ещё только начало!..»
«Ты ни о чём не жалеешь?»
«Нет».
«Ни о том, что сделала, ни о том, что не сделано?»
«Ни о чём. О коварный ум, ты хочешь уличить меня в сожалениях? Напрасный труд! Я принимаю всё, всё, что было в моей жизни, и всё, чего не было. Принимаю целиком свою судьбу, её мудрость и безумие. Всё было в ней подлинным — мудрое и безумное. Человеку свойственно заблуждаться — такова жизнь… Но любовь никогда не бывает заблуждением… Пусть старость близка, — сердце моё не тронули морщины… И, сколько бы оно ни страдало, оно счастливо тем, что любило…»
Аннета улыбалась, с благодарностью думая о тех, кого она в жизни любила.
В этой улыбке было много нежности, но немало и подлинно французской беззлобной иронии. Аннета с интересом подмечала не только трогательное, но и смешное во всех этих мучениях, своих и чужих, в этой горячке желаний и ожидания. «Чего я ещё жду?.. С любовью кончено! Теперь ваша очередь!..»
Она думала о других — о сыне своём, который весь горел и трепетал, протягивая руки к неизвестному будущему. О Филиппе, не удовлетворённом той жалкой пищей, которой общество пыталось утолить его ненасытный голод. О Сильвии, ищущей забвения и ждущей события, которое заполнило бы зияющую пустоту в её сердце. Она думала о целой армии людишек, всю жизнь зевающих от скуки. И о беспокойной молодости, которая мечется и ждёт… Чего? К чему она протягивает руки?
Отрешаясь от себя, Аннета наблюдает уличную толпу, всю эту массу людей, которые тянут лямку… Стадо, которое бежит, спешит, словно его гонят овчарки. В этом стаде никто не замечает других. Все воображают, что движутся по своей воле, а на самом деле ими движет посторонняя сила, и в этом кажущемся беспорядке есть предначертанный ритм… Но куда их ведёт невидимый пастырь? И добрый ли это пастырь? Нет! Он по ту сторону добра и зла…
Аннета занималась с ученицами, как всегда, терпеливая и ласковая, внимательно выслушивала их, объясняла всё толково, не сбиваясь. Но в то же время продолжала думать о своём. Тому, у кого это вошло в привычку, нетрудно жить такой двойной жизнью: одна — внешняя, среди людей, другая — в глубинах души, озарённых мечтой. Одна не мешает другой. Человек видит обе одновременно, как музыкант, читающий глазами партитуру. Жизнь — та же симфония: каждое её мгновение поёт на разные голоса. Отражённый жар этой страстной гармонии окрасил нежным румянцем лицо Аннеты. В этот день её ученицы, удивляясь, что она так молодо выглядит, чувствовали к ней то сильное влечение, которое подростки, не смея в этом признаться, испытывают к старшим подругам, к Провозвестницам. Аннета и не подозревала, какой след оставляет она сегодня в сердцах всех, к кому приближается.
Она вернулась домой под вечер, всё такая же окрылённая, не чуя земли под собой… Она не могла бы объяснить, отчего у неё сегодня так легко на душе. Великая тайна женщины, излучающей сияние радости без всякой видимой причины и даже вопреки всему! Всё окружающее, весь внешний мир в эти минуты для неё лишь тема для свободного творчества мечты и пылкой фантазии.
